Поединок соперниц

Эдгар попытался разъяснить, что дело не такое и простое: нормандские бароны в один голос твердят, что саксы первыми учинили нападение, в то время как саксонские таны уверяют, что это именно они стали жертвами разбоя норманнов. Желая разобраться во всем в присутствии поверенных короля, граф Эдгар велел и тем и другим явиться в Гронвуд-Кастл. И если норманны, зная, что их права более защищены, смело явились на разбирательство, то саксы предпочли проигнорировать приглашение. Однако подобным пренебрежением к приказу они словно признавали свою вину.

Эдгар же оказался зажатым между королевской властью и своими упрямыми соплеменниками.

И тогда Стефан, желая помочь Эдгару выпутаться из этой ситуации, посоветовал, как доказать свою непричастность к мятежу соплеменников: граф Норфолк должен будет лично возглавить карательные отряды, провести рейд и уничтожить бунтующих саксов.

— Вы представляете, чем это обернется для Эдгара, — сокрушался Утрэд. — Имя эрла Эдгара Армстронга будет проклято в Дэнло, люди выйдут из повиновения, и те же норманны станут презирать его за предательство своего народа.

Если же Эдгар откажется… Клянусь святым Эдмундом, король Генрих не тот человек, чтобы прощать неповиновение. Так что… Эй, парень, да ты никак подслушиваешь?

Последние его слова он произнес, обращаясь к тому, кто находился позади меня. Я оглянулась — Ральф де Брийар стоял так близко, что мог слышать каждое слово. Но сейчас мне было не до него. Меня охватил ужас. Я рванула застежку у горла. Мне словно не хватало воздуха. Эдгар… Мой Эдгар в беде. О, Пречистая Дева, смилуйся над ним!

Я не помнила, как поднялась на башню.

Было еще не так поздно, но уже совсем стемнело. Я видела огоньки в селении на берегу озера и дальше, в фэнах. Где-то одиноко выл волк. А воздух такой холодный, что перехватывало дыхание. Однако на морозе мне стало немного легче. Если мне вообще могло стать легче. Ах, мой Эдгар был таким честолюбцем, так высоко поднялся. И вот в любой миг может пасть, разбиться в кровь. А эта сучка, его жена… Я никогда не могла заставить себя относиться к ней терпимо, всегда ненавидела ее со всем отчаянием отвергнутой. Я даже не ведала, известно ли ей обо мне. Но если и известно, то я ничего не стою в ее глазах. Леди Бэртрада, эта незаконнорожденная принцесса, была победительницей в нашем соперничестве за любовь Эдгара. До меня не единожды доходили вести о том, как он лелеет и ублажает ее. И когда я думала об этом, — я, знавшая, каким он бывает в любви, — прости мне, Всевышний, но я не могла побороть своей неприязни к этой женщине. И вот узнаю, что она предала Эдгара, выставив обвинение в измене.