Пограничье

По сути же, Разделенные миры только называются Разделенными, а на практике...

   — Тьфу! Чур меня! Я не думал об этом, не думал, я просто...

   — Что ты тут причитаешь? — дверь чулана распахнулась, и Гаврюшка увидел прибывшую два месяца назад новую хозяйку сувенирной лавки, шону Как Ее Там С Непроизносимым Именем.

   — Здрасте... — он испуганно подскочил и торопливо утер кулаком нос. — Я не хотел... Я тут...

   — Чего ревешь? — молодая женщина выбила нетерпеливую дробь по дверному косяку и грозно нахмурила тонкие рыжие брови.

   И Гавриил решил покаяться. Стыдливо опустив глаза и попеременно краснея и бледнея, он признался невозможной красавице во всех грехах, и даже в том, как в пять лет, проковыряв зачем-то дырочку в стене женской бани, подсматривал за розовыми потными телами, пока его за этим делом не застукала кухарка. После чего...

   — Думаю, общее представление о степени твоей испорченности я получила, — перебила шона его душещипательную исповедь. — Сейчас-то ты не из-за бани ревешь?

   — Не из-за бани... — Гавриил снова томно вздохнул и загрустил. — Дядя мне голову оторвет.

   Владелица магазина зачем-то шумно втянула носом воздух и неожиданно весело подмигнула:

   — Ну, допустим, не оторвет, но потрепать может... Да! Так где, говоришь, скляночки-то стояли?

   Мальчишка подскочил как ужаленный и сломя голову бросился в подвальчик химика, не забывая оборачиваться каждые пять метров и проверять, не отстала ли его нечаянная спасительница, а в том, что она его обязательно спасет, Гавриил не сомневался. Уж больно уверенно дама выглядела и двигалась. А еще улыбалась довольно и по-дружески подмигивала зеленым глазом.

   — Что украли, не знаешь? — спросила, когда до заветной двери оставался один лестничный пролет.

   — Так ведь... скляночки, шона э?..

   — Не э, а Сонья Ингеборга Род. Но для тебя просто Сонья. Справишься?

   Мальчишка кивнул.

   — Что в склянках было, не в курсе?

   — Не-а... Мастер Ки, он же меня к лаборатории во время своих опытов и близко не подпускает. Я же только, ежели принести чего. Или убрать...

   — Понятно, — шона Род кивнула удовлетворенно и царственно рукой махнула в сторону низенькой двери, безмолвно приказывая открывать.

   Лабораторная дверь скрипнула, пропуская заговорщиков, и Гаврюшка суматошно юркнул к серому столу для опытов.

   — Вот тут, тут они стояли! Я все наперечет знаю! Вы не подумайте, я не спутал. У меня знаете, какая память? Один раз увидел — и все! Никогда не забуду.

   — Я не думаю, — шона с любопытством оглянулась по сторонам, отмечая цепким взглядом слишком большое для этого места зеркало, огромное кожаное кресло, в котором помощник химика не раз отлынивал от работы, предпочитая ей волшебные картинки сна.