Пограничье

   — Пива хочу, — едва ворочая языком, сообщила я и посмотрела на Дунаю, приоткрыв один глаз.

   — Организуем... — русалка благосклонно кивнула, явно потворствуя моему не ко времени проснувшемуся сибаритству. — И пиво, и что-нибудь покрепче... А потом ты напьешься, у тебя развяжется язык и ты, наконец, расскажешь мне, что за мужчина волнует твои мысли, сердце и кровь.

   — Пф-ф-ф-ф... — высокомерный звук почему-то получился испуганным, и Дуная снова довольно кивнула.

   — Какой мужчина, Дунька? Мне бы с теми, кого твои русалки в соседнем зале окучивают, разобраться.

   — Нехорошо старших обманывать, рыбка. Я же и осерчать могу, — а посмотрела при этом почему-то на мою руку с дешевеньким браслетом, которым я зелененькую бабочку прикрыла. — Ты даже не представляешь себе, как я страшна в гневе.

   Улыбка, с которой были произнесены эти слова, говорила о совершенно обратном. Что же касается меня, то я уже совсем было собралась рассказать своей старой, а главное очень опытной в некоторых вопросах подруге, о Дне поцелуев... Ну, и обо всем, что касается Павлика и моей на него реакции тоже, но тут мы сквозь стеклянные двери парилки увидели, как в большой женский зал влетел молодой и до чертиков перепуганный тритончик, а следом за ним уже знакомая мне горничная, только на этот раз она была вся в слезах.

   Дуная чертыхнулась сквозь зубы и, даже не думая прикрывать красоты своего обнаженного тела, метнулась навстречу пришедшим.

   — Сига Дуная! — парень и девушка одновременно рванули к русалке.

   Дуная подняла вверх указательный палец и покачала им из стороны в сторону, а я поглубже запахнула на себе свою простыню и с восторгом следила за тем, как русалка изволят гневаться.

   — Вернулся господин Истров, — горничная всхлипнула и заморгала часто-часто. — С оперативной группой! — еще один всхлип и протяжно, разевая уплывающий в попытке удержаться от некрасивого рева рот:

   — Сказали, что арестовывать вас при-ишли... За неподчинение и сабантуй.

   — Ну, за хороший сабантуй еще никто никого в Речном городе не арестовывал, — развеселилась русалка. — А за саботаж, да... За саботаж они могут... Ладно, не реви, разберемся мы с твоим господином Истровым.

   Тритон рапортовал по-военному четко, вытянувшись в струну, не отрывая при этом взгляда от заманчиво колыхающейся в такт дыханию русалочьей груди.

   — На вверенном мне участке происшествие. За пятнадцать минут до смены караула у колодца появился старик. Потоптался, словно вынюхивал что-то. Ловко обогнул все ловушки, словно обладал двойным зрением или был заранее о них предупрежден, разорвал пространство и скрылся в неизвестном направлении.