Пограничье

И Павлик зажмурился, шумно втянув воздух трепещущими ноздрями, склонился над постелью, вдыхая притягательный женский запах, и резко отшатнулся, заметив, как дернулся симпатичный носик, украшенный тремя веснушками, которые уже давно-давно хотелось обцеловать.

   Поставил корзину с листьями на прикроватную тумбочку, подождал с минуту, пока дыхание спящей выровняется, и неслышно скользнул в ванную комнату. Спасибо местным тритонам за их природную любовь к воде, потому что в казарменном общежитии ванная комната была в каждой спальне.

   Долго стоял под шумными дождиком и, глядя в потолок, размышлял над тем, почему он дожил до тридцати лет, а так толком и не знает, как именно подогревается вода в водопроводе. Потом брился и фыркал усиленно и громко, надеясь, что к его возвращению в спальню Соня проснется. Обернул бедра мягким махровым полотенцем и вернулся в комнату, чтобы обнаружить, что любимая — что уж врать себе-то? — да, любимая женщина спит все в той же позе.

   Порозовевшая от сна щека прижалась к тыльной стороне левой руки и Пауль, к своему стыду, не мог оторвать глаз от аккуратных пальчиков с ногтями, выкрашенными в розовый цвет.

От пальчиков! Черт!

   Он вытянулся на крае кровати и замер, почти разучившись дышать.

   Сонья была так спокойна, так нежна... Он не в первый раз наблюдал за ней спящей, но никогда, кажется, она не была так хороша, как в это утро, почти превратившееся в обед. Он легко подул на волосы, упавшие на ее лицо и прошептал:

   — Эй, Соня! Ты спишь, что ли?..

   Она ничего не ответила, и Павлик осторожно подвинулся, укладываясь удобнее.

В конце концов, проспать вторую половину дня рядом с нежным теплым телом под боком — это не так хорошо, как совместная баня, но тоже очень приятно.

   Я честно думала, что после интенсивного прощания с Павликом и всех намеков на продолжение, заснуть совершенно точно не получится. Однако усталость, накопившаяся за тяжелый день, который начался еще в прошлом веке, кажется, дала о себе знать. И отключилась я, по-моему, еще в процессе приготовления ко сну, потому что момента, в котором я озаботилась бы отсутствием на мне ночной сорочки, я банально не помнила.

   Сон был мягкий и сказочный, восхитительный, как снег в ночь Разделения миров, только теплый. И с убийственным запахом свежей мяты. Образы были размыты и перепутаны, не помню, что конкретно мне тогда снилось, но что-то изумительное, окрашенное в эротичные тона и при этом почему-то казалось, что за всем этим стоит некто с ярко-синими смеющимися глазами.