Пограничье

— наклонила голову, все еще рассматривая картинку, а потом решительно вернулась к просмотру документов, бросив секретарю:

   — Подготовьте Открытый зал и вызовите присяжных. Я не рискну выносить единоличное решение в эльфийско-волчьем конфликте. Сами понимаете, оборотни — они такие мстительные...

   Спустя два часа, накинув мантию на плечи, сига Мори степенно вступила в наполненный шумом зал, подождала тишины, с любопытством оглядела подсудимую, по достоинству оценив ее молодость и красоту, кивнула приставу и, расправив складки тяжелой юбки, села на стул, стоящий на возвышении.

   — Дело шоны Соньи Ингеборги Род, — магически усиленным голосом объявил судебный распорядитель, а упомянутая шона проворчала едва слышно:

   — Проклятое дежавю...

   Сига Мори удивленно выгнула левую бровь. Подсудимая не проявляла признаков вины или страха, что было весьма обычно для людей, занимавших маленькое синее кресло у подножья судебной лестницы до нее, она нетерпеливо ерзала, бросала задумчивые взгляды на дверь и, не скрывая досады, дергала за кисти красную шаль, которая укрывала ее плечи.

   Судья опустила глаза в бумаги, поданные приставом, и произнесла:

   — Итак, первым на повестке дня стоит вопрос о том, является ли шона той, за которую себя выдает...

   Подсудимая задумчиво почесала правое плечо, дернула кончиком носа и с выражением брезгливой гадливости посмотрела на боковые двери, которые, казалось, только и ждали ее внимания, ибо распахнулись в тот же миг, впуская внутрь Открытого зала красивого мужчину — и шрам от ожога на щеке его ни капельки не портил.

   По залу прокатилась сначала шумовая восхищенная волна женских голосов — все-таки русалки странные существа: не могут дышать спокойно, если чувствуют рядом оборотня.

А вслед за шумовой женской — мужская возмущенная. Тритоны тоже не могли дышать спокойно в компании волков, но по иной причине. Их связывала старинная, обоюдная и непримиримая война.

   Сига Мори выждала минуту, пока в зале вновь не наступила тишина, и открыла было рот, чтобы поприветствовать благородного шонага и, возможно, слегка пожурить за опоздание, но наткнулась на презрительное «пф-ф-ф-ф» со стороны подсудимой.

   — Пф-ф-ф-ф, — шона Род скривилась и закатила глаза. — Это переходит уже всякие границы!

   — Что, простите? — судья несколько растерялась. И неудивительно: впервые за время ее богатой практики обвиняемая вела себя столь наглым образом.

   — Я тут мучаюсь, переживаю, не знаю, что и думать, а оказывается... Сил моих больше нет терпеть, — неожиданно заявила подсудимая и театрально заломила руки, что заставило вновь прибывшего оборотня удивленно округлить глаза. — Надоел весь этот фарс.