Пограничье

Остановилась, неэлегантно почесала раскрытой ладонью свой порозовевший от смущения нос и только после этого пожала плечами и заявила:

   — Клянусь, я совсем не сильно ударила... А он взял и сдулся.

   — Он сам виноват, — немедленно наябедничала Ангелина и несмело подошла к пану Ясневскому, который выглянул в коридор, проверить наличие свидетелей, а после этого запер дверь изнутри. — Сонья на самом деле предупредила господина эфора, что ему не стоит к ней прикасаться... Я вообще думала, что ее стошнит...

   — Я вообще не понимаю, как оно так получилось... — приемная дочь завхоза Школы Добра вдруг всхлипнула, и Вельзевул Аззариэлевич понял, что действовать надо немедленно.

   Он решительно подошел к «господину эфору», чтобы переместить тело на диванчик, после этого посмотрел на пристыженно молчавших женщин и велел:

   — Он протокол составлял, — пояснила Сонья Род, рассматривая собственный маникюр. — А я так устала, я, между прочим, даже не завтракала сегодня. А потом драка эта... И, в общем, не надо было, конечно, но я Истрову сказала...

   — Зовут его так, — буркнула Ангелина и кровожадно глянула на тело, которое вдруг издало протяжный болезненный стон.

   — Я сказала, что хватит. Что если ему хочется поиграть, то в Речном городе всегда можно найти кого-нибудь из русалочек, что не откажутся выступить в роли коварной преступницы или кающейся шпионки. Что же касается меня, то либо он отпускает меня домой, либо я нажалуюсь Павлику, а он еще в прошлый раз грозился ему руки вырвать, так что...

   Рассмотрев маникюр, шона Род решила навести порядок на рабочем столе и взялась за канцелярские принадлежности.

   — Как бы там ни было, но Истров вспылил. И заявил, что раз я не хочу по-хорошему, — темная аура девушки нехорошо полыхнула, и Вельзевул Аззариэлевич заподозрил, что за завесой рыжих волос Сонья пытается спрятать слезы, — раз мне непонятно, что такое дисциплина, — еще одна короткая пауза, — то он просто вынужден сделать все по правилам, невзирая на мое семейное положение и статус. И понимаете, директор Ясневский, — она вдруг посмотрела на него сухими, горящими яростным огнем глазами, — он так похабненько улыбался, говоря о личном досмотре, так... Мне так мерзко стало... И уж если быть совсем откровенной, я даже не знаю, чем я его приложила. Он мне руки на плечи положил, а я подумала: «Сейчас вырвет!». Потом вспышка, бах — и Истров на полу.

   Шона Род замолчала и виновато опустила плечи под тяжелый вздох профессора Фасолаки.

   — Как вы вообще сюда попали? — проворчал директор Ясневский, думая о том, как теперь выкручиваться из этой малоприятной ситуации.

   Утром они расстались с Линой, чтобы решить какие-то свои личные дела, предварительно договорившись встретиться в «Свинье».