Пограничье

Из горла вырвался хрип, больше всего похожий на истеричный смешок умирающего от ужаса человека, я еще даже удивилась тому, что способна издавать такие звуки, а потом я потеряла сознание, не в силах справиться с собственным страхом.

   Думаю, любой бы на моем месте хлопнулся в обморок. А тот, кто послабее, возможно, из этого обморока уже никогда не вернулся бы назад в реальность, потому что вместо Гаврика Пяткина, ухмыляясь окровавленной пастью, стоял мой самый страшный кошмар, мой муж, мой враг, мое персональное чудовище, вожак клана Лунных Волков... Покойный вожак клана Лунных Волков, шонаг Арнульв.

   Его глаза были полны ненависти и обещания скорого наказания, розовый кончик языка облизал потрескавшиеся губы, и оборотень выдохнул мне в лицо:

   — Привет, Зайчишка-трусишка.

   Я булькнула что-то пересохшим горлом, пискнула кроликом, сжавшимся в ожидании удара мясника, и провалилась в темноту, наполненную запахами старого особняка, звуками убивавшего меня когда-то дома и безжалостным грохотом сердца. Кровь ревела в ушах весенним прорывом горных рек. Надрывно, до бешеного хрипа кричала женщина. Кто-то всхлипывал, причитая:

   — Не надо, не надо, пожалуйста, я не буду больше, дядя... Пожалуйста, не надо...

   И еще рычание. Звериное, полное собственного превосходства, пугающее и покоряющее, абсолютно и безвозвратно.

   В какой-то момент я снова стала ощущать себя, и сразу стало тихо, что, вкупе с остервенело ноющим горлом, навело на мысль, что те сумасшедшие крики издавала именно я. Попыталась открыть глаза, но ничего не увидела, все по-прежнему скрывала непроглядная обморочная мгла.

   По крайней мере, я была жива.

   И еще у меня ничего не болело.

   Это хорошо. Это значит, что Арнульва нет. Нет и быть не может, он умер, стерт с лица земли. Почти.

   Мысль о том, что у меня здесь, в самом центре Волчьей долины, в старой Усадьбе, есть незавершенное дело, неожиданно помогла мне прийти в себя, мгла рассеялась... И я едва снова не впала в истерику: Арнульв сидел напротив меня, прислонившись к стене и вытянув одну ногу, а рядом с ним, на корточках, касаясь пальцами обеих рук пола, обретался темный маг и ныне покойник айвэ Лиар.

   — Мать-хозяйка, что происходит? — выдохнула я.

   — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — речитативом повторял невидимый мне страдалец, в чьем голосе я опознала своего проводника и помощника Гаврика Пяткина.

   — Да где ж ты кричишь-то!? — пробормотала я и оглянулась по сторонам, пытаясь найти своего домового. Его нигде не было видно, а на тех, кто как раз-таки был виден хорошо, я решила не смотреть, прошептав себе тихонечко:

   — Вас нет. Нет. Вы умерли.

   На том и порешим.

   Однако и Гаврика тоже не было. Нигде. И при этом он был, потому что я его отлично слышала.