Пограничье

   За кустами деликатно кто-то кашлянул голосом Пауля Эро, а через мгновение появился и он сам.

   — Ты с кем тут разговаривала...

   Замолчал на секунду, а потом обвиняющим перстом в сторону Афиногена ткнул:

   — Это что за жирный урод?

   Мы с ангелом переглянулись, и ангел проворчал, не отрываясь от процесса умывания:

   — Скажи ему, что он сам урод, а у меня просто кость широкая...

   — Оно разговаривает, — констатировал Павлик еще до того, как я рот успела открыть.

   — Неожиданно, — ангел опустил лапку на траву, бросил на меня один короткий взгляд и...

   И просто удрал в кусты. Я же так и осталась стоять столбом, не хватало только рот для полноты картины разинуть.

   — Здоровенный говорящий кот с крылышками, — подытожил Эро и вопросительно на меня посмотрел.

   Ну, я и призналась, не видя причин для скрытности:

   — Это Оливкин ангел-хранитель. Афиноген. У него дипломный проект.

   Павлик сначала рассмеялся, потом сообщил мне, что я врать не умею в принципе, разозлился, когда я начала настаивать на своем. И в результате все равно каждый остался при своем. Я даже обиделась немного.

   — Сонечка! — Пауль улыбнулся, пытаясь пробить стену моего обиженного молчания. — Сразу видно, что Мироделение не было твоим любимым предметом.

   — Не было, — я закончила умываться, и мы возвращались к повозке, — и что с того?

   — Хранители не материализуются без причин, это во-первых. А во-вторых, их могут видеть очень и очень немногие. Ну, или те, кому они позволяют себя увидеть.

   — И я не принадлежу ни к первым, ни ко вторым. Понимаешь теперь, какой это ангел?

   — Двоечник? — я пожала плечами. Ну, не знаю я, как объяснить феномен Афиногена.

   — Врун он, — категорично заявил Эро, с интересом наблюдая за тем, как я устраиваюсь возле Зойки.

   Тугая струя ударилась о дно кастрюльки, и сразу же из своей корзины подала радостный сигнал Оливка. Пауль ушел к ней, а я решила, что обязательно все выясню у Афиногена, когда он вернется. И заодно узнаю, что это за хранитель такой, который пропадает сутками, оставив свою подопечную без присмотра.

   Пауль полулежал на расстеленных на земле одеялах и наблюдал за плавными движениями женщины. Она стояла вполоборота к нему, лениво закинула руки за голову и вдруг распустила узел, в который изо дня в день стягивала свои волосы. Рыжая волна хлынула по плечам, ослепив на мгновение своим блеском, и замерла, заманчиво покачиваясь у бедер. У очень аппетитных, надо сказать, бедер.

   — Поль... — мягко позвала она, и Эро забыл выдохнуть, потому что Сонья, не отрывая от него колдовских глаз, начала медленно-медленно расстегивать маленькие пуговички на своей блузке.

   — Соня? — свой собственный голос показался хриплым и незнакомым.