Пограничье

И расскажу об этом немного позже... Но Стражей убивали именно вы. Я уверен, что любой штатный некромант сможет без труда проследить потоки, чтобы подтвердить мое предположение. Осталось только выяснить, зачем вам это было надо.

   Сыщик посмотрел почему-то на Анжелину Штормовскую и задумчиво произнес:

   — Я после того, как убийства со Стражами связал, все думал — зачем? Предполагал сразу, что все из-за энергии, которую Стражи после смерти обязаны вернуть миру... Голову сломал, размышляя над тем, каким образом эту энергию можно перехватить и использовать для укрепления собственных сил... А потом до меня дошло!

   Пауль повернул голову и посмотрел на Сонью.

   — Что? — выдохнула она испуганно.

   — Ничего, — он вдруг подцепил пальцем ее за подбородок, подставляя возмущенно округленный рот под быстрый поцелуй. Плевать, что все смотрят. Так даже лучше, пусть все знают, что эта женщина его! — Ничего... Просто, как я и говорил, скрывать что-то от того, кого на самом деле любишь, невыносимо, нереально и просто невозможно. Любая тайна выжигает душу огненной лавой, вертится на языке и требует выхода.

   — Чушь это все! — вдруг проворчал Гай Ботан. — Забрать силу невозможно. И неважно, жив Страж или умер...

   — Я знаю, — Пауль кивнул.

   — Нет, теоретически, — капитан задумчиво посмотрел на Вацлава Бадлона, — силою можно поделиться... Но я даже абстрактно себе не представляю, кто и как смог бы меня заставить это сделать.

   — Угу, — Эро довольно улыбнулся. — Вот и я рассуждал примерно так же, а потом понял, что убивали не ради силы, не ради энергии, а по душевной злобе, из зависти и ненависти.

   — Чушь! — на этот раз возмутилась Ангелина Фасолаки. — С чего бы Вацу вдруг воспылать к нам ненавистью?

   — Не к нам... — вдруг догадался Гай Ботан и добавил голосом, полным сожаления:

   — Мне на самом деле жаль, Носок!

   — Не к вам, — подтвердил Пауль Эро.

   — Из-за чего все случилось? — не отставал капитан. — Она не приняла твоего прошлого? Не захотела понять? Испугалась?

   Бадлон молча смотрел в ночь, поджав побледневшие губы.

   — Я думаю, она рассмеялась презрительно, — нарушая тишину, предположил Павлик.

   — Глупость, — Ангелина неуверенно покосилась на Вельзевула Аззариэлевича. — С чего бы такая реакция? Подумаешь, Страж... Это все в прошлом. И мы же...

   Замолчала, испугавшись собственных мыслей, и выдохнула вопросительным шепотом:

   Вместо ответа директор Ясневский поцеловал свою супругу в макушку и прижал ее крепче спиной к своей груди.

   — Не думаю, что дело в Стражах... — Пауль Эро покачал головой. — Вряд ли эта тайна была самой страшной в жизни Вацлава Бадлона.

   И снова тишина и никакой реакции, лишь взгляд пустой и холодный что-то выискивает в морозной ночи за окном.