Пограничье

   Гай на секунду задумался об оставшихся в живых друзьях, однако немедленно успокоил себя разумной мыслью: ведь он же догадался, а он, когда-то полуграмотный пират без образования был самым глупым из тринадцати. Уж если у него этот ребус сложился, значит, и остальные дойдут до всего своим умом.

   Однако утром следующего дня он все-таки отправил вестника Ангелу. Как бы там ни было, но смерть этого человека не переживет даже его совесть.

   Зачарованный лес был в розовых тонах. Розовые ленточки на деревьях и крышах домов, розовые воздушные шарики, розовые сердечки, розочки, голубки, медвежата и цветочки. И в качестве контраста — зеленый от раздражения Павлик, над головой которого последние два часа играли в догонялки два миленьких розовых мотылька.

   Началось все еще в Подлеске. И я бы, наверное, даже не обратила внимания на неожиданно розовую птичку, вспорхнувшую из-под колес нашей телеги, если бы Эро не проследил за ней испуганным взглядом и не простoнал так, словно эта птичка ему на любимый парадный китель нагадила:

   — Какое сегодня число?

   — Четырнадцатое, — без охоты ответила я.

   И тут Павлик нарушил установившийся полтора дня назад нейтралитет и задал неудобный вопрос.

   — Сонька, ты когда-нибудь целовалась прилюдно?

   Я посмотрела на него мрачно, и он поспешил уточнить:

   — Я помню про договор. И готов ответить на любой твой вопрос.

   Договор был заключен позапрошлым вечером. Как выяснилось, тайн у сыщика было не меньше, чем у меня, а желания говорить о них было столько же. И я пообещала Павлику, что отвечу на любой его вопрос, если он ответит на мой.

   — Так целовалась или нет? — он начинал злиться, а я размышляла, будет ли честно ответить односложно:

   Или правильнее все-таки:

   — Я вообще никогда ни с кем не целовалась. Ни прилюдно, ни как бы то ни было еще.

   Подумала еще секундочку и выбрала первый вариант.

   Павлик проворчал что-то невразумительное себе под нос, а Афиноген как-то подозрительно хрюкнул за шторкой.

   Эро задумчиво покрутил носом и неожиданно выдал:

   — Сонь, тут такое дело… — прокашлялся, придал голосу энтузиазма и бодро закончил:

   — Сегодня вечером тебе, кажется, придется со мной целоваться.

   Я нахмурилась, а он бросил на меня виноватый взгляд:

   — Просто четырнадцатое число же… День поцелуев и…

   — Про День поцелуев ты только что придумал!

   День поцелуев? Вы шутите! Что за ерунда, а главное — зачем? Ни за что не поверю, что взрослые люди… Ладно, сделаем поправку, свободные взрослые женщины по собственной инициативе станут участвовать в такой ерунде.

   — Ничего я не придумал, — Эро тоскливым взглядом проводил еще одну розовую птичку и вздохнул:

   — Это очень древний эльфийский праздник.