Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

 — Это все, что есть в городе. Даже божьи церкви лишатся своих украшений и казны. Вы обираете нас до нитки.

— Согласен! — решительно ответил Эйнар. — Двести фунтов золота, и я не трогаю ваш город. Клянусь в этом Тором и Одином. По рукам?

— По рукам! — просветлел Элигий. — Мы соберем все к вечеру.

Он исполнил свое обещание. Несколько человек вынесли из города сундуки, в которых лежали монеты, украшения и даже ободранные оклады икон, безжалостно вырванные с корнем. Тут было все, что мог дать город. Это понял и Эйнар, и ярлы, которые пришли сюда с ним.

— Что же, — удовлетворенно сказал Элигий, когда даны закончили взвешивать неслыханную добычу. — Теперь вы можете уходить!

— А кто тебе сказал, что мы уйдем? — неприятно удивился Эйнар. — Не было такого уговора! Даже и не думай.

— Как это не было? — лицо Элигия разочарованно вытянулось, и он возмущенно завопил. — Но вы же клялись своими богами! Они покарают вас!

— Я поклялся, что не трону ваш город, — гневно посмотрел на горожанина конунг. — И я не нарушу эту клятву. Но я не обещал, что я отсюда уйду, когда получу золото. Я уйду, конечно, но немного позже.

— Когда? — с надеждой посмотрел на дана Элигий. — Когда вы отсюда уйдете?

— Я уйду отсюда… э-э-э… — задумался Эйнар, шевеля губами, — через пятьдесят восемь дней. Потерпи, почтенный, осталось совсем немного.

Дагоберт вглядывался до боли вперед, туда, где всего в двух сотнях шагов виднелись стены Парижа, жемчужины Нейстрии. Туда, где недавно погибли его воины. Он больше не будет бросать своих людей в самоубийственные атаки. Даны потеряли не меньше тысячи воинов, он потерял почти четыре. Плохой размен. Да еще и Элигий прислал весточку из осажденного Парижа, и это совсем выбило короля из колеи. Даны взяли выкуп, поклялись не трогать город, но никуда не уходят. И это при том, что у них самих еды уже не так-то и много. Они, конечно, разграбили монастырские припасы, и до сих пор устраивают рейды за съестным, уходя вверх по течению Сены чуть ли не до Бургундии. Но зачем им сидеть тут еще два месяца? Зачем? У Дагоберта голова кругом шла. Совершенно бессмысленное решение конунга северян не давало ему покоя. А еще ему не давало покоя то, что в этом явном безумии была своя, непонятная ему пока логика.

Маленькая ручка опустилась на его плечо. Нантильда, он узнал ее запах. Женщина, к которой он, несмотря на всю свою любвеобильность привязался, как ни к одной другой. Она не осталась в Меце, а увязалась за ним. Он не смог отказать ей. А еще она была умна, и у него не было от нее тайн.

— Взять выкуп, поклясться не тронуть город и не снять осаду. Какая глупость, правда? — промурлыкала она чуть слышно.