Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Спасибо, что приехал, хоть попрощаемся с тобой. Сколько лет вместе. Сколько выпили! Аж вспомнить приятно.

— Ты выкарабкаешься, дружище, — сказал Самослав с уверенностью, которой совсем не чувствовал. Герцог был совсем плох, а его лицо покрылось восковой бледностью, предвестником неизбежного конца. — Тебя какая-та вшивая хвороба не возьмет. Тебя столько лет топоры и копья не брали.

— Нет, — слабо покачал головой Гарибальд. — Не выберусь я. Мать сегодня покойная снилась, звала меня, а это верный знак. Теодон! — обратился он к сыну. — Моя последняя воля! Твоя будущая жена мала еще. Потерпи. Не женись ни на ком больше, иначе тебе конец. Никогда не говорил этого, а сейчас скажу. Если бы не Само… брат мой названный, не было бы уже Баварии. Смяли бы ее венды и франки… С двух сторон в клещи бы взяли… Сколько лет я от их отбивался. Сербы и посейчас наши земли разоряют(1)… Князя Само слушай, как меня, он тебе плохого не посоветует. Франки скоро придут… Не успел я… Тебе придется…

— Хорошо, отец, — Теодон согласно кивнул своей рыжей головой.

— Поклянись! — впился в сына взглядом Гарибальд.

— Клянусь! — снова кивнул Теодон. — Буду чтить князя Самослава, как родного отца.

— Хорошо, — откинулся на подушку Гарибальд. — Графов зовите, прощаться буду.

Императрица с любопытством рассматривала любимца своего супруга, патрикия Александра. Его не было несколько месяцев, но, казалось, что он постарел лет на десять. Цепкие умные глаза его потухли, а волосы, в которых раньше едва виднелись белые нити, теперь украсились многочисленными седыми прядями. Его плечи были опущены, а спина сгорблена. От того патрикия Александра, что Мартина знала когда-то, не осталось почти ничего. Судя по всему, василевса Ираклия мучили те же мысли, потому что он спросил:

— Нет, государь, — помотал головой патрикий. — Они меня и пальцем не тронули.

— Тогда что с тобой? — нахмурился император. — На тебе лица нет.

— Я прошу отпустить меня на покой, ваша царственность, — уголки рта евнуха опустились вниз. — Я был слеп все эти годы. Мне не место во дворце.

— Почему? — вырвалось у императрицы. — Патрикий, вы верно служили Империи все эти годы, и государь всегда ценил вас. Да и я тоже всегда вас уважала.

— Я пропустил страшного врага, — горько сказал Александр. — Пока мы воевали с персами, у нас под боком вырос и окреп самый сильный и безжалостный недруг из всех, что когда-либо был у нашего государства. Даже гунн Аттила, «Бич божий», по сравнению с ним — просто обычный пастух. Очень скоро на наши земли снова потекут волны варварских полчищ, и мы можем не удержать их. Целые провинции будут потеряны навсегда, а Империя снова станет на грань гибели.

— Подробности! — резко сказал император.