Поверить в чудо [трилогия]

И хотя рядом постоянно находилась мать, держа ее за руку, или подруга Наташа, или бабушки, девушка выглядела так жалостливо, что у каждого, кто ее видел, разрывалось сердце.

       Ольга отрезала волосы.

       Накануне Зоя застала ее в темном углу с портняжными ножницами в руках, которыми девушка упорно обстригала себя налысо. Мать отобрала ножницы и заставила Ольгу выпить бабушкин отвар, давший ей возможность поспать несколько часов. А за это время Володя привез парикмахершу, которая привела в порядок голову молодой вдовы, сделав ей коротенькую стрижку. Единственное, что не удалось, это отрезать седой локон за левым ухом, который выбелился у девушки в ночь смерти Виктора.

В эту прядь Ольга вплела черную бархатную ленту, и так и сидела - стриженая, "будто после тифа", как выразилась баба Надя, с тонкой белой косичкой на груди.

       - Зачем она остригла волосы? - шепотом спросил Василий жену.

       - В знак траура, - ответила Зоя. - И хорошо, что только это, в таком состоянии Ольга могла натворить дел и похуже, понимаешь?

       - Вот-вот, мне даже пришлось попросить Володю присматривать за ней, потому что я боюсь, как бы она не наделала глупостей.

       На похороны, как для их небольшого городка, пришло много народа. Все знали и уважали Виктора Засуху, но многие пришли даже не из-за этого, а чтобы посмотреть на молодую вдову. Известие, что Ольга с Виктором накануне поженились, всколыхнула город, словно камень, брошенный в воду. И сочувствие, которое окружающие выказывали Ольге, было остро замешано на остром любопытстве. Некоторые даже не могли удержаться, чтобы откровенно не расспрашивать: "Когда?.. Как?.. Где?.."

       А девушка, словно лунатик, смотрела на людей, которые к ней подходили, кто искренне печалясь, кто не очень, пожимала многочисленные руки, подставляла щеку для поцелуев и ничего не видела и не слышала.

Она лишь кивала головой время от времени и пыталась стоять ровно, потому что её уже шатало от усталости и недосыпания. Длинное черное платье, которое привезла для нее пани Анна и, рыдая, помогла натянуть, только подчеркивало, как Ольга похудела за последние дни, а ее тонкая длинная шея с седой косичкой на груди, словно магнит притягивала взгляды окружающих, вызывая сочувственный шепот.

       Богослужение в церкви, похороны, поминки - ничто не могло заставить Ольгу плакать, потому что все свои слезы она вылила еще три дня назад, обнимая под дождем сожженное тело любимого. Но оказавшись дома, она поднялась в спальню, достала из шкафа рубашку Виктора, прижала ее к лицу и села прямо на пол - откуда и взялись вновь слезы, потекшие, словно горячие струи по щекам, тихие слезы сожаления, которые медленно стали растапливать ледяную глыбу в груди.