Поверить в чудо [трилогия]

А мы бы тебе из больницы направление дали с отличной характеристикой.

       - Понимаете, Васильевич, - стала объяснять Ольга, - во-первых, я еще молодая и время на размышления еще есть, во-вторых, у меня такое ощущение, что ЗДЕСЬ я - на своем месте, и в-третьих, мне кажется, что лучше быть отличной медсестрой, чем посредственным врачом.

       - Выводы правильные, но подумай еще, ладно? А я, в свою очередь, напомню Ивану Петровичу о твоих способностях. Может, он сообразит, как рациональнее тебя использовать, потому как, догадываюсь, ты умеешь гораздо больше, чем демонстрируешь.

       - Лучше не надо, - попросила Ольга. - Не усложняйте мне жизнь, доктор. Я сама знаю, как жить и кем работать.

       - Ого, как ты заговорила, - Васильевич стал напротив нее, грозно сведя брови. - Послушай меня, дорогая, если тебе Бог дал талант, ты не имеешь права им пренебрегать.

       - А я и не пренебрегаю, тружусь не покладая рук.

       - Это так, - согласился врач. - Но твоя помощь больше похожа на стрижку газона маникюрными ножницами, понимаешь?

       - Ты можешь больше, но не хочешь. Почему?

       Ольга помолчала, пытаясь хоть взглядом задобрить этого грозного незнакомца, в которого вдруг превратился Василий Васильевич, и, поняв, что ничего этим не добьется, сказала:

       - Потому что такая работа - большая ответственность и я знаю, что как только за неё возьмусь, наступит конец моей независимости. Это, как молоденькой девочке вдруг забеременеть, потому что хоть ребенка она и родит, но собственную юность погубит, понимаете? А я еще хочу погулять... да и опыта набраться побольше. Нельзя же вот так просто взять и стать ...кем-то, не знаю, понятно ли говорю...

       - Ох, доченька, - грозный доктор исчез, превратившись снова в добряка Васильевича, который, протянув руки, легко обнял ее, а затем по-отечески погладил по голове. - Я все понимаю, ты и в самом деле еще очень молода и имеешь стопроцентное право погулять. Но я все равно буду за тобой следить и буду использовать время от времени, ладно?

       Ольга улыбнулась с облегчением:

       - Да я с радостью... Только одна просьба: не называйте меня больше малыш, потому что я чувствую себя от этого дурочкой.

       - Обещаю, больше никаких "малышей".

       С тех пор, когда их дежурства совпадали, Василий Васильевич всегда работал в паре с Ольгой, чтобы научить ее тому, что умеет сам. А Ольга, в свою очередь, делилась с ним внутренним "ощущением" травм и переломов.

    И хотя доктор добросовестно держал слово не разглашать о таланте девушки, изредка все же жалел, что такое "добро" пропадает напрасно. Их общение всё больше напоминало родственные, как "любящий папа учит дочь своему мастерству", и Ольга очень ценила эти отношения, отвечая Васильевичу искренней симпатией.