Поверить в чудо [трилогия]

       - И как, поможешь?

       - Обязательно.

       - Спасибо, Володя. Это для меня очень важно, во-первых, потому, что баба Надя и баба Мария помогали спасать Виту и мальчиков, а во-вторых, они сразу тепло и сердечно приняли нас в свою семью. И я знаю, что смерть отца ничего не изменила - мы до конца останемся близкими людьми, и в Стусове нам всегда будут рады.

       - Ты прав, парень. Хотя, если честно, то в одну семью нас соединила Ольга, необыкновенная девушка, с отъездом которой наша жизнь снова станет простой и обыденной, ведь из неё исчезнут чудеса и разные невероятные вещи, о существовании которых мы даже не догадывались.

       - Знаешь, я не раз по-доброму завидовал Виктору, что у него была такая любовь. И дело не только в красоте Ольги, а в ее преданности и умении любить и защищать ...Ужасно жаль, что мой лучший друг погиб, но он прожил последние месяцы абсолютно счастливым человеком. И такое счастье стоит смерти.

       Через неделю на адрес массажного салона пришло письмо.

       "Ольга, я обещала с октября посещать лечения, - писала Людмила, - но, видно, не суждено.

Господь Бог и провидение распорядились по-своему - совершенно случайно я попала в один женский монастырь, где игуменья согласилась выслушать мою исповедь. Потом она долго молилась, а в конце сказала: "Оставайся у нас на зиму, у тебя будет время все хорошо обдумать и понять, как жить дальше, потому что, думаю, ты еще не готова к переменам". И я чувствую большую правду в этих словах, ведь моя душа сейчас, как пепелище, и неизвестно, когда она очистится. Поэтому я приняла предложение игуменьи и остаюсь здесь, в монастыре, пока не примирюсь с собой и миром. Пусть благословит тебя Господь. Прощай и прости. Людмила".

       Ольга показала это письмо Володе по дороге в Киев.

       - Я, я и снова я, - раздраженно прокомментировал он. - Не верю, что Людмила написала искренне, не такая она натура.

       - А я знаю, что после катаклизмов люди меняются, - возразила Ольга. - Называй меня идеалисткой, Володя, но я всегда буду верить в добро и справедливость. И то, что Людмиле легче примириться с собой в монастырских стенах, тоже вполне понятно.

Такие вещи вообще легче делать на новом месте. Я ведь тоже уезжаю отсюда.

       - Ты вынуждена, это совсем другое.

       - Вот смешной. Ты так и не понял, что для меня это просто удобный выход? Я все равно уехала бы, рано или поздно. Ежедневно видеть места, где была такой счастливой и беззаботной, и знать, что обратной дороги нет - это как нож в сердце.

       - Прости, я не подумал, - вздохнул Володя.

       Киев встретил их высотками, шумом и автомобильными пробками.