Правила обманутой жены

Хотя сейчас меня бы не рассмешили все комики мира.

Платон смотрел в открытый файл, не понимая, что там написано. В этот самый момент Надя была с Мамиконом. Его хрупкая серебряная Надя. С этим хищным торгашом. Его Надя. Не с ним. С другим. Платон невидящим взглядом окинул стол, вскочил и с яростью снес на пол все, что там лежало. Фарфоровая чашка с редкой росписью, очень дорогой подарок одного из европейских арт-дилеров, тихо звякнула, разбиваясь на мелкие осколки.

К черту фарфор! Вся жизнь сейчас разбивается на куски. С таким трудом склеенная заново и такая хрупкая нормальная жизнь.

Платон пошел в туалет, открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Сорвал бумажное полотенце с подставки, начал вытирать лицо и вдруг замер, рассматривая себя в зеркале.

Оттуда на него смотрел неудачник. Лох, у которого каждый раз забирают любимую женщину. А вместе с ней желание жить. Любимую женщину. Ты признался сам себе, Платон. Ты сказал это мысленно, но это уже победа.

— Любимую женщину, — тихо произнес он.

Не музу, не натурщицу, не помощницу.

— Любимую… женщину… — еще раз прошептал Платон и улыбнулся.

Приятно не врать самому себе! Но как же это случилось? Когда? Почему? Надя не в его вкусе. С ней сложно говорить об искусстве. Она умная, да, но образования не хватает. А для него это всегда было очень важно: жить одним делом, быть на одной волне, играть словами, обсуждая художников, скульпторов, писателей. Перебрасываться цитатами из книг и монографий по искусству, сидя вечером за ужином. Чтобы любимая женщина понимала, почему он никогда не покупает «Кока-колу» в баночках. Так как ненавидит Энди Уорхола, а баночки «Кока-колы» нарисованы на его самой знаменитой картине.

Поэтому он так прикипел сердцем к Адель. Торопясь на их первое свидание, Платон не успел купить цветы. Напротив ресторана, в котором он заказал столик, располагался цветочный магазин. Платон предложил Адель самой выбрать цветы. Тогда ее еще звали Клавой. Но он забыл об этом, едва они зашли в магазин.

— Заодно и узнаю ваши вкусы. Я цветы не люблю. Разве что подсолнухи, — Платон галантно открыл дверь магазина, пропуская Адель вперед.

— Ван Гог? — она задумчиво погладила подсолнухи в плетеной вазе. — Слишком буйный цвет. Как сырое мясо: сочно, но не аппетитно.

Она обошла магазин, задумчиво рассматривая цветы. Остановилась возле разноцветных астр и заявила:

— Бельгийский живописец Жан-Батист Роби обожал писать астры. Он очень популярен у рекламщиков. Но форма… — она смешно сморщила нос.

— А что не так с формой? — заволновалась продавец. — Цветы отборные.

— Вы правы, они прекрасны. Мы о другом, — Платон подавил улыбку.