Правила обманутой жены

А он ведь совсем меня не любит!

Потому что когда любишь кого-то, то оберегаешь его душевный покой. Стараешься оградить от боли, страха и всего неприятного. Скрываешь плохие новости, врешь, что все хорошо, чтобы успокоить. Улыбаешься через силу, чтобы он не догадался, как тебе плохо. Чтобы не нервничал, не ворочался в постели ночами. Однако любящее сердце не обманешь. И если твой мужчина тебя любит, то все равно поймет, что с тобой не так. Скрыть от него ничего невозможно. Он услышит испуганный стук твоего сердца. В глазах прочитает усталость. Ведь он тебя чувствует. Мой Дима больше меня не чувствует.

Более того, он не хочет ничего знать. Закрывается от меня стеной равнодушия.

Это так больно, словно без наркоза отрезают руку или ногу. Заживо сдирают кожу. Я даже дышать перестала от этой боли. А ему было все равно. Дима повернулся спиной ко мне, чтобы выйти из кухни. И тут у Сережи начался приступ. Сыночек побелел, губы его затряслись.

— Больно, мама! Очень больно! — захрипел он, скрючившись.

— Сейчас, милый. Мама тебе поможет! — я бросилась к шкафчику, схватила аптечку, высыпала ее содержимое на стол.

— Что ты стоишь, Дима? Налей воды! — закричала я.

— У него ничего не болит, — процедил Дима сквозь зубы. — Ты же помнишь, что врачи сказали: это не физическая боль.

— Какая разница? Это твой сын! Как ты так можешь?

— Если бы ты не устроила истерику, никакого приступа не было бы, — Дима взял стакан, налил воды и протянул Сереже.

Ребенок попытался взять стакан, но руки сковало судорогой. Я схватила стакан и поднесла его к губам сына.

— Вот, сыночек, прими успокоительное. Сейчас будет легче, милый.

Дима, как истукан, стоял рядом. И его губы сомкнулись в тонкую упрямую нить.

У него тоже был приступ. Только не боли, а упрямства.

— Уйди, пожалуйста, — прошептала я. — Просто уйди, Дима.

— Да в кайф! Видеть не могу, когда он исполняет! — Дима вышел из кухни.

Я обняла Сережу, усадила на колени и начала тихонечко раскачиваться. Сыночек постепенно успокоился в моих руках. Никому мы не нужны, кроме друг друга. Никто нам не поможет. Я обвела взглядом уютную и обжитую кухню. Утром я зашла сюда замужней женщиной. А выйду одинокой. Дима еще со мной. Но его уже нет. Он где-то далеко, в чужой жизни, у чужой женщины.

— Давай, сыночек, отведу тебя в постель. Полежишь сегодня, отдохнешь, — я поцеловала теплый висок с тонкой кожей, под которой билась голубая жилочка.

— Не хочу, — покачал головой Сережа. — Сегодня контрольная. Потом придется одному писать. Мне уже лучше, мам, — он обнял меня за шею и прижался щекой к моему лицу.

Вот он, мой любимый мужчина. За одно такое прикосновение можно все отдать. Ничего, мы справимся. Мы сильные. Словно читая мои мысли, Серёжа прошептал:

— Мы с тобой супергерои. Я нарисую комикс о нас.