Правила обманутой жены

«Мущина» — говорю, — «Вы не могли бы быстрее среагировать на мои выразительные формы? Потому что в моем возрасте уже невозможно так долго изгибаться. Поезд уже таки ушел с того перрона, где осталась моя хыбкость».

Все в ателье тихо захихикали.

— Ну он в шоке, — Соломоновна двумя руками схватилась за грудь и подбросила ее вверх, поправляя лифчик. — И тут в ателье вползает зайчик такой лет двадцати и ноет: «Ну пусик, я же там жду, в машине. Где ты?» Он красный весь стал. А я ей и говорю: «Пусик сейчас ищет бабу с руками, чтоб пинжак умела перешивать». Не ну ты видела? Измельчал мужик.

Если такой солидный тоже бросается на малолеток, то что мне делать? Чует мое сердце, что в четвертый раз замуж не сходить. А мне ж всего полтос! А уже не за кого!

— Я тоже теперь одна, Виолочка, — заплакала я.

— А ты клювом не щелкай, Надюня! Ты борись.

— Как Соломоновна? Мне его двумя руками держать? — я села на стул и закрыла лицо руками.

— Его не удержишь. Ее нужно давить. Набей любовнице морду, — деловито посоветовала Соломоновна. — И не реви, Надюша, у мужика всегда есть кто-то на стороне.

— Неправда! — горячо возразила Килька, которая вернулась из магазинчика, что располагался через дорогу.

 — Есть и порядочные.

— Я тя умоляю! Не полощи мне нервы! — поморщилась Виолетта, закатала рукава, расстелила на столе газету и принялась резать селедку. — Порядочные, пока не поймаешь. Вон мой первый муж вообще завел себе любовницу через полгода после свадьбы. Я тогда беременная была. И жила под Одессой. Это ещё до Москвы было. А любовница его нашей соседкой была, — Виолетта отрезала кусочек чёрного хлеба, положила на него кусок селедки, ломтик свежего огурца и отправила в рот. — Прикинь: лихие 90-е.

Все нищие. Зарплату не платят никому. Последний хрен без соли доедаем. А эта шалашовка в леопардовых лосинах и красном блузоне гарцует. И задница у нее вот такая, — Виолетта раскинула руки. — А мой всегда попы любил. Хотя это было ещё до кардашьяномании. А я тогда была худая и звонкая. Грудь всегда была. А попы не было. И меня прям тошнило от ее леопардовой задницы. Как сейчас помню: сижу на кухне, огурцы солёные из банки жру и реву. А дома-то частные. Все видно, что у соседей происходит. И у меня прямо перед глазами ее двор. А во дворе на веревке эти самые леопардовые лосины сушатся. Ну я забралась к ней в сад и ножницами их распанахала на мелкие куски. А она вылезла из дома — и в крик. А я ей тогда сказала: «Морду твою так же порежу». И все. Как отрезало во всех смыслах. Она моего мужа послала. Он потом домой приполз. Хвостом виляет, юлит. Еще много лет с ним прожили. А если бы я тогда его выбросила, то могла и одна остаться. И еще и с пузом. Так что ты, Надюша, пойди к любовнице твоего босяка и прессани ее, как следует. Только одна не ходи.