Принадлежать ему (ЛП)

Джордан просто стоит, нежно поглаживая мою спину. Я думала, он будет смеяться надо мной из-за того, что я такая сумасшедшая, но отстраняясь, наконец, набираюсь смелости посмотреть на него. На его лице все та же мягкая улыбка, он опускает руку мне на спину, еще сильнее прижимая к себе, и я толкаюсь о что-то похожее на свинцовую трубу в его штанах. Либо это, либо очень, очень большая эрекция.

— Я принесу тебе твой отчет, так что не беспокойся об этом. Почему бы тебе не подумать о том, чем ты хочешь заняться на нашем сегодняшнем свидании?

— Это может быть что угодно? — спрашиваю я, чувствуя одновременно нервозность и возбуждение.

Но, может быть, это связано с тем, что по его ноге спускается анаконда.

Джордан немного отстраняется, на несколько сантиметров увеличивая расстояние между нами. Это раздражает, но я понимаю, что ему, вероятно, нужно приручить этого монстра в брюках, иначе мое либидо начнет танцевать на нем сальсу.

— Я всегда хотела прокатиться в карете по Центральному парку, — признаюсь я.

Потому что вижу в них счастливых и влюблённых людей. Меня не волнует, что это слащаво, все равно хочу сделать это.

— Тогда так мы и сделаем, — легко отвечает он.

Джордан берет меня за руку и ведет к лифту, вставляя свою ключ-карту. Я знаю, что у всех людей с высшим уровнем доступа есть модная карточка, по которой лифт приходит прямо к ним, так что — это хорошо, что мне не нужно ждать.

С минуту смотрю на карточку.

— Ты хочешь такую? — Он поднимает маленькую черную карточку.

— Неужели меня так легко прочитать? — я облизываю губы и задаюсь вопросом, что еще он так легко читает по мне. По какой-то причине мне это даже нравится. Когда дело доходит до него, я иногда бываю застенчивой.

Непривычно для меня. Обычно — всегда говорю то, что думаю, но с ним мне важно, что думает и сам Джордан.

— Для меня — да. Это потому, что я наблюдаю за тобой больше, чем кто-либо другой. — Он пожимает плечами, будто наблюдать за мной — это нормально. Тогда я задаюсь вопросом, как часто он это делает. Служба безопасности следит за всем зданием, и они могут видеть все, даже то, что мы делаем в наших компьютерах, если вдруг нужно что-то проверить.

Лифт открывается, и мы оба заходим внутрь. Он нажимает кнопку моего этажа, и двери закрываются.

Я наклоняюсь к нему, желая быть ближе. Что-то в Джордане успокаивает меня. Хаос, царящий в моей голове, постоянно напоминающий о том, что нужно сделать, о людях, с которыми нужно поговорить — ускользает, оставляя после себя чувство тепла и счастья. Думаю, я могла бы стоять с ним, позабыв обо всем остальном мире.

Когда лифт издает сигнал, Джордан опускает руку мне на спину и ведет к моему столу.

— Хорошего дня, Джей, — произносит он, пока я сажусь в свое кресло.