Принц б/у
Так, чистая формальность, поскольку сделать будет уже ничего нельзя.
– Точно, у тебя критические дни! – в сердцах шлепнула его по ноге Маргоша. – Зачем ты сразу самое плохое предполагаешь!
– Разве дети – это плохо? – невинно похлопал глазами Максим. – Ты же всегда говорила, что дети – цветы жизни. Сама себе противоречишь! Зачем же отказываться от букета?
– Почему от букета? – опешила Маргоша. – Ты что-нибудь знаешь? У нее…
– Да ничего я не знаю, успокойся! Просто пошутил.
– Шутки у тебя! Дети – это ответственность, и тебе ли не понимать, в свете того, куда мы сегодня идем! Это вечный моральный гнет, страдание и страх за свою кровиночку.
Рита осеклась. Максим был лишен этого гнета по ее вине. Вернее, так распорядилась ветреная фортуна: давая правой рукой, левой она норовит забрать. У Маргоши имелось все – деньги, хороший сын, любящий муж, но в противовес к этому счастливому и благополучному набору судьба навязала ей вечное чувство вины перед любимым, которому она не смогла подарить ребенка. Врачи лишь разводили руками, и никакие деньги не помогли перетянуть весы фортуны в свою сторону. Общих детей у них не было, Максим любил Алешу, как родного, но Рита всегда боялась, что мужа у нее отберет первая же девица, которая додумается от него залететь.
Несколько лет Маргоша пыталась заслужить у судьбы, которая наказала ее не известно за что, прощение. Холдинг взял под крыло детский дом, затем интернат, но смягчить небеса не удавалось.
– Дура ты, Ритка, – однажды разозлилась на нее Лида. – Чего ты все недовольна? Ты что, детям помогаешь, чтобы пользу какую-то получить?
– Нет, просто я думала…
– Что ты думала, что если чужим поможешь, то своего родишь? Свинья ты, Марго, неблагодарная.
В словах Лиды была доля истины, но Маргоша считала, что, имея больную ногу, не следует утешаться тем, что у кого-то болят обе.

















