Принц б/у

Светская беседа грозила перерасти в крупномасштабное побоище.

– Таня, здравствуй, – прохладно кивнул Николай, намекая, что прыгать от счастья не планирует.

Почему-то Татьяна, гордившаяся своей логикой и здравым смыслом, сладко зажмурившись, продолжала лезть в самую топь, радуясь захватывающей ее трясине. Наверное, это и была та самая необъяснимая, роковая любовь, которая, как известно, слепа, глуха и безумна, словно столетняя бабка, впавшая в маразм. Таня любила. Если бы это замечательное чувство пришло к ней в более зрелом возрасте, когда с высоты прожитых лет и накопленного негативного опыта можно взвесить и адекватно оценить свои поступки, жизнь сложилась бы иначе. Но первая влюбленность, возмутительно неосмотрительная и бесшабашная, толкнула девушку к бездне, выдав ей индульгенцию на предательство. Назад хода не было, да она и не собиралась отступать, наслаждаясь близостью заветной цели. Перед ней раскинулся безбрежный океан счастья, с искрящимися бликами надежд на теплых волнах будущего, с жарким солнцем любви над лазурной гладью мечты и белыми парусами грядущих приятный событий. Татьяна смотрела на все это призрачное великолепие, стоя на краю обрыва, и из-под ее ног с мрачным шелестом уже катились вниз колкие камушки, тащившие за собой тревожный шлейф эха. Если бы только она смогла тогда оторвать взгляд от манящего горизонта и оглянуться…

– Колясик, ты в курсе, что барышня уже мысленно пакует чемоданы и перебирается к нам? – взвизгнула мама, выводя сына из послеобморочного ступора.

– Она беременна, – вяло отреагировал сын, тоскливо разглядывая Татьянину талию.

Над талией плавно нависала линия груди, ненавязчиво примирявшая Николая с присутствием девушки. Он так и сидел на полу, заботливо нянча тупую боль в ушибленной голове. Каждое движение отдавалось в затылке тяжелым ударом стахановского молота. Хотелось уползти от агрессивных женщин и отлежаться на любимом диване, пропустить бой и по факту его завершения сдаться на милость победителя. Покосившись на возмущенно подрагивающий бюст Татьяны, которая гордо информировала маму о том, что она перебирается не к ним, а к отцу своего будущего ребенка, и наличие в квартире довеска в виде склочной старухи – лишь мелкое недоразумение, которое со временем можно будет устранить, Коля подумал, что ему все равно, кого вынесут на щите.

– Сын, почему ты молчишь? – Елена Сергеевна по количеству децибел легко обошла пароходный гудок и заставила жалобно звякнуть тонкий хрусталь в серванте.

Коля уже просчитал, что расстановка сил явно не в мамину пользу, поэтому дипломатично закатил глаза и изобразил сценку «мне дурно». Теперь он находился между двух огней, поскольку ссориться с Татьяной не входило в его планы.