Пристрелите нас, пожалуйста!

 – Зачем этот сленг? И не надо на меня кидаться. С чего вы вдруг решили, что я мент?

– А с того… – Ситников не спешил разжимать руки. – Замашки у тебя ментовские. И говоришь ты как легавый. Вон какую историю сочинил! На детективный роман тянет! Говори, ну?!

– Отпустите меня, пожалуйста, – голосом тихим, но режущим слух, как отточенная сталь, сказал Иван Петрович. – В ваших же интересах играть со мной в одной команде. И я вам уже подыграл. Вы от моей услуги не отказались. Может, продолжим? У нас мало времени. Они скоро поймут, что полицию никто не вызывал.

– Зачем ты отключил телефон? – Верзила отпустил его и отошел к окну. Там было темно и по-прежнему завывал ветер.

– А неплохо получилось, да? Все поверили. Зачем вы говорили в молчащую трубку? И как убедительно говорили! Я подумал, что мы теперь в связке.

– Деньги. Мне нужны деньги.

– Они всем нужны, – усмехнулся верзила.

– Да понял я все! – отмахнулся Ситников.

– Нет, не все. – Иван Петрович смотрел на него не моргая. – Они нужны мне, как голодному кусок хлеба. Если я сегодня не поем, то мне жить останется недолго. А я вовсе не хочу умирать. Но я дошел до такого состояния, когда все мозги, какие есть, проваливаются в желудок, и он начинает их переваривать за неимением пищи. Я больше не слышу голоса разума, я слышу только голодное урчание в животе. Я не могу ни о чем другом думать, засыпаю с этой мыслью и просыпаюсь с нею же: как мне достать деньги? Деньги, деньги, деньги… Я кругом в долгах. Занимаю в одном месте, чтобы отдать в другом, но дело в том, что в долг мне уже никто не дает. Я не отвечаю на звонки, потому что это могут быть только кредиторы. Мой мобильный давно уже выключен. Не открываю на звонок в дверь, ведь квартира фактически уже не моя. Не выхожу на улицу, поскольку каждый мой выход «в свет» может оказаться последним. Я сижу на дне глубокой черной ямы, и меня потихоньку закапывают живьем. Медленная и страшная смерть, где весь ужас в ожидании. Я готов абсолютно на все, лишь бы из нее выбраться, из этой ямы. И я отсюда без денег не уйду.

Иван Петрович говорил это очень спокойно и очень страшно. Но верзила не испугался.

– Я своего не отдам, – оскалился он.

Какое-то время они стояли друг против друга в молчании. Один был огромен, как меч средневекового рыцаря, другой похож на небольшой, но отлитый из прочнейшей стали и заточенный, как бритва, клинок. И решительность грубой силе ничуть не уступала.

– В доме полно ценностей, – пошел на попятный верзила. – Можешь взять, что хочешь.

– Я возьму, – ответил Иван Петрович. – Но что делать с хозяевами?

– Будто ты не знаешь?

– Ты предлагаешь их обоих?..

– А ты меня не разводишь? – подозрительно спросил вдруг Ситников. – У тебя в кармане, часом, не диктофон?

Иван Петрович вывернул карманы.