Расческа для лысого (СИ)

Я, спотыкаясь, несусь на выход. Сходу попадая в руки сестры, обнимаю ее и едва сдерживаю рыдания. Ее макушка пахнет домом. И безопасностью.

Страшный мужик задает еще какие-то вопросы тварям, потом Полька толкает меня вперед. К выходу. Я в дверях спотыкаюсь о лежащего без сознания придурка, который держал до этого Полину, оглядываюсь на нее. Но сестра молча толкает меня к выходу из клуба. Страшный мужик идет за нами.

У входа стоит здоровенный черный танк, похожий на тот, в котором дядя Миша приезжал до этого. Мы загружаемся, Полина садится ко мне назад.

И проводит, бл*, воспитательную работу!

Я не понимаю и половины из того, что она говорит, только на повышение тона реагирую. Про курсовую что-то… С ума сойти! Мы чуть не умерли там, а она про курсовую… Потом я ловлю в зеркале взгляд спасшего нас мужика на мою сестру. На мою Польку! И такой он жадный и черный, что меня потом прошибает уже в который раз!

Я неожиданно понимаю, что он не просто так нас спас! И, видя напряжение сестры и ее осторожные взгляды на водителя, осознаю, что она тоже в курсе про не просто так. Из-за меня! Это все из-за меня! Он смотрит на нее так, словно сожрет сейчас! И она… Неужели она поедет с ним? Неужели она… Нет! Полька, нет! Не из-за меня только!

Мы выходим из машины у подъезда, я настойчиво тяну сестру за собой, я не хочу, чтоб она с ним ехала, я уговариваю ее:

— Поля, не садись к нему! Он страшный такой, Поль… Пошли домой, дверь закроем, и все… Не надо, Поль, не надо из-за меня, прости меня, Поль…

Я понимаю, что говорю хрень. И она это понимает. Я вижу в ее глазах обречённость. И уверенность в тоне:

— Иди домой, Лен. Меня не жди. Из дома ни ногой. Поняла? Делай курсовую. Поняла?

Она говорит мне это все твердо, а я вижу в глазах ужас. И сама его чувствую. Я не хочу уходить, не хочу оставлять ее с этим зверем, если из-за меня все, то и расплачиваться я должна!

Но я не успеваю ничего сказать, она запихивает меня в подъезд и закрывает дверь.

Когда я выхожу из подъезда, она уже садится в черную здоровенную машину. И кажется такой крошечной, такой беззащитной, по сравнению с этим чудовищем.

Я ничего не могу сделать. Только то, что она сказала.

Я иду домой и, сдерживая рыдания, до утра сижу с курсовой. Просто потому, что обещала. И не думаю о том, что там с ней делает сейчас этот зверюга. Из-за меня, твари.

— Не, я не понял… То есть тупо взял и вынес тебя? — Черный какое-то время слушает собеседника, а потом кладет трубку.

Тянется к оставленной сигарете, какое-то время напряженно думает, а потом расслабляется.

— Наглый, сука, — выдыхает, — но ничо, ничо… Сорян, Лысый, — поворачивается он ко мне, — фраерок тут в себя поверил…

Мне глубоко похер, кто в кого поверил, какие вообще проблемы у этого козла.