Расческа для лысого (СИ)

Потому что дурной девчонке в голову все что угодно придет! Какого, кстати, хера, она вообще в больнице делала? Неужели??? Нет, не думать, нихера не думать об этом!

Тут я приезжаю и наблюдаю свою длинноногую ведьму, скачущую на крыльце. Лица на ней нет, глазищи огромные, мордашка в слезах.

Я выпрыгиваю из машины, и она несется ко мне. Подбегает, хватает за рубашку требовательно:

— Нашли? Полю нашли?

— Нашли. — Я вот вообще не в курсе, нашли, или нет, и в каком состоянии нашли, но похер. Я что угодно сейчас скажу, только чтоб она не смотрела на меня так, только чтоб успокоить, — Паша поехал за ней. Все хорошо будет, малех.

Тут не выдерживаю, прижимаю ее к себе, кайфуя от ощущения тонкого тела в своих руках. Она с готовностью утыкается мне заплаканным лицом в грудь, дрожит вся, всхлипывает.

А я только радуюсь, что она со мной, что с ней все хорошо. И теперь, что бы ни случилось, никуда я ее не отпущу. Я еще сильнее обхватываю ее, поднимаю на руки и несу к машине. И наплевать мне в этот момент на возможных наблюдателей, на то, что подумают, на все плевать. И в том числе, на Пашу с его женщиной. Вот такой я скот. Только о себе думаю. О своем. О том, что близко. А малеха моя — во мне. Ближе некуда.

Ну и, к тому же, я вполне уверен в том, что Носорог сейчас тупо растопчет всех, кто посмел тронуть принадлежащее ему. А потом развернется и еще долго и с удовольствием будет топтаться на трупах. Возможно, даже похрюкивая по-носорожьи при этом.

Так что про это беспокоиться смысла не вижу. А вот о моей девочке, о том, чтоб не волновалась, чтоб не мучилась, необходимо позаботиться.

Что я и собираюсь делать.

— Давай, малая, аккуратненько, два глоточка.

— Что это? — отталкивает бутылку.

— Это вода, малех, простая вода.

— Хорошо… А то мне нельзя ничего…

От этого прямого практически признания меня прошибает дрожью. Она сидит. Глядит в окно, глазки на мокром месте, губки сжимает. А я смотрю, не могу оторваться.

— Миша… С ней точно все хорошо будет?

Поворачивается ко мне, смотрит серьезно и строго. И вот тут я не могу обманывать.

— Малех, за ней поехал Носорог. Он закопает любого. И, скорее всего, уже закопал. Не волнуйся. Тебе же нельзя?

Она выдыхает, нервно сжимает пальцы.

Наклоняюсь к ней и легко перетаскиваю себе на колени. Сажаю сверху. Она не сопротивляется. Смотрит серьезно. Носик припухший, губки дрожат.

Кукла прям. Красивая такая. О чем я думаю, мудак? Похер.

Я утыкаюсь лицом в ее грудь, мягко притягиваю, заставляю прижаться. Она опять не сопротивляется, дышит только со всхлипами.

— Малех… Лен… Прости меня, а? Я дурак… Прости… Я с самого начала знал. Что мой. Конечно, мой. Прости меня.