Расческа для лысого (СИ)

Сегодня парочка встреч, на которых я должен думать мозгом. А я смотрю на кругую аппетитную жопку, которую нахалка даже и не думает прикрывать, валяясь на животе поперек кровати и дуя кофе, и в мозгах только одна мысль. Просчет ситуации, при которой я мог бы еще сутки проваляться здесь, в постели, разглядывая эту самую жопку в разных ракурсах. В самых разных, очень интересных ракурсах…

А она, понимая, на чем все время останавливается мой взгляд, только еще больше провоцирует, наглая зараза. Типа неловко приподнимает бедра, ложась поудобнее. Типа.

И ведь знаю, прекрасно знаю, что нарочно она это все делает! А все равно мозг реагирует неоднозначно. Чего такое происходит-то, Мих? Тебе сорокет корячится, бес в ребро хренакнул?

— У меня дела, собирай манатки.

Я нарочно грублю, зная, что для этой оторвы такое обращение, как красный сигнал светофора. Нарочно будет переть.

Жду, когда фыркнет, разозлится, зашипит кошкой.

Она перекатывается просто с животика на спину, открывая моему ошалевшему взгляду небольшую, но очень манкую грудь с острыми сосками, а потом так же плавно перетекает ко мне ближе.

Встает на коленки на кровати, прямо передо мной, легко и игриво ведет пальчиками по голой груди, собирая капельки воды.

Я только из душа, в одном полотенце. И, судя по шальному взгляду лисьему взгляду, ей мое тело дико нравится.

— Звезды… Что они обозначают?

Я слежу, как тонкие пальчики обводят грани партаков, и отчего-то прямо в дрожь кидает. Облизываю губы, ловлю взгляд.

— Это… После второй ходки… Знак принадлежности…

— К кому? — нежные ладошки проводят вниз, по напряженному животу, останавливаются на узле полотенца.

— К каким людям? — она непонимающе поднимает взгляд. Наивно-порочный. И меня потрясает это сочетание. И пропасть между нами. Непреодолимая, сука, пропасть. Потому что не объяснить ей так, чтоб поняла. И не надо ей этого знать. Нехер. Слишком разные мы. Опыт разный. Жизнь разная.

Где я и где она? И какого хера я творю с ней?

— Это неважно, малех…

Я хочу отойти, отстраниться, но пальчики крепко впиваются в узел на полотенце. Держат. И взгляд требовательный держит. Не пускает.

— То, что я… Потерял близкого человека.

— Неважно тоже, малех. Хватит. Одевайся.

Она дует дубы, держит. Недовольна, что я не говорю ничего.

А что я ей скажу? Есть вещи, которые нельзя знать таким чистеньким девочкам. Да и общаться с такими, как я, этим чистеньким девочкам тоже бы нежелательно. Но здесь уж как карта легла. Не изменишь ничего.

— А на пальцах? — она перехватывает мою ладонь, когда я собираюсь отцепить ее пальцы от узла на полотенце и все же отойти на безопасное расстояние.

Я уже злюсь, хочу сказать что-то грубое, чтоб точно фыркнула и начала собираться.