Расческа для лысого (СИ)

Потому что, если они объединятся, то… Черт… Я начинаю брыкаться с утроенной силой, норовлю попасть каблуком по ступням подонка. Ну а чего? С Урсулой же прокатило?

— Ага, — мудаки весело смеются, переглядываются, синхронно двигаются ко мне, злобно пыхтящей в лапах страшного чужака. Урсула продолжает выть у стены, унимая кровь из носа, но это уже никого не заботит. — Поделим, дядь?

— Да легко, — у меня внутри все обмирает от его спокойного, дружелюбного тона. Тварь! Вот тварь! — Только вот проблема, парни…

Он замолкает и смотрит на них. Я его взгляда не вижу, потому что он как раз в этот момент разворачивает мою тушку, легко прижимает к себе спиной и нагло лезет лапать грудь. Я дергаюсь и во все глаза смотрю на изменившиеся лица парней. Так, словно им внезапно страшно стало.

— Так вот, — продолжает он, обстоятельно и грубовато лапая меня. Прямо поверх ткани майки. А, учитывая, что лифчик под такое не предусмотрен, то полное ощущение, что за голую грудь хватает. И это отчего-то… Странно. — Эта девка моя. Она стоит дорого. И, если ее делить, то бабки за нее тоже делить надо. С вас по три косаря зелени, мальчики.

— Ты чего, дядь? Охерел? — изумляются парни, шагая так же синхронно, как до этого, но только теперь уже назад.

— Ты сомневаешься, что эта баба может стоить девять косарей? — очень сухо и все так же спокойно уточняет мужик, а пальцы его находят мой сосок под тканью, сдавливают, и я чувствую, как колени дрожат. От ненависти, наверно. И омерзения. — Или ты мне предъявляешь, что я херню говорю?

— А какого хера ты тогда пасть раскрываешь? — рука опускается ниже, ныряет под майку на голый живот и рывком дергает меня назад, впечатывая в твердое тело.

И оно, сука, твердое и там тоже. И от этого еще страннее, учитывая, что я мозгом понимаю, что двигаться сейчас нежелательно. Что надо, как и положено тупой овце, стоять смирно и ждать решения вопроса. А то, что этот мужик умеет решать вопросы, я уже поняла. И эти дегенераты, кажется, поняли, судя по их диким взглядам, на кого попали.

Так им и надо, скотам!

Меня затапливает нелепое совершенно в данной ситуации торжество, и я ничего не могу с собой поделать. Откидываю голову назад, демонстративно упираюсь затылком в крепкое плечо мужика, позволяя ему наглаживать свой голый живот, и улыбаюсь презрительно придуркам. Знаю, что тупо. Но очень хочется.

Мужик понимает меня сразу же, потому что ладонь его скользит вниз, за кромку шорт, поддевая трусики. И это волнует. И вся эта ситуация тоже волнует. Очень прикольное ощущение. Возможно, потом я буду жалеть.

Но сейчас я в кайфе.

— Ладно. Я сегодня добрый, — завершает мужик, прижимая меня к себе еще сильнее, — по две штуки с носа — и свободны.

— Да ты че, дядь? — изумляются придурки, — за че?

— За гнилой базар.