Самогонщик против армии США

Бобик был весь в мусоре и пыли, ничуть не напоминая себя дворцового, где специально обученный мужественный лакей его расчёсывал и мыл. А потом, растеряв три четверти мужества, бежал к матушке замазывать следы случайного прикосновения клыков.

В компании с Бобиком ждать стало веселее. Хоть и хлопотнее. Дав отряду короткий отдых, я скомандовал выдвижение.

Чрез несколько дней придорожный валун с высеченными письменами просветил нас, что мы вступаем в земли «славного» брентства. Настолько славного и процветающего, что я нигде не увидел поста для сбора мытной подати. На мытников у Айюрра, похоже, не нашлось средств, что странно. Люди этой профессии сами зарабатывают на жизнь и искренне изумляются, что за это ещё и жалование полагается.

Что хуже всего, потерялись следы американской команды. Или они сменили маршрут, сбивая нас с толку, или… не знаю что.

Но всё равно — тревожно.

В последнем селе перед замком услышали крик нищеты. Скорее даже — увидели. Пронзительный. Обитаемых домов всего шесть, остальные брошены. Но как выживали хрымы, наверно, даже Моуи не знает.

1 октября, урожай собран, а люди ходят голодные, потухшие, больные, в рванье. Староста, увидав монету, подумал, очевидно, что она ему мерещится.

С Айюрром они были связаны договором, но ненавидели. Сверх положенного он обирал их до нитки и грозился прислать стражников, если вздумают бежать.

— Сколько стражников? — первым делом поинтересовался я.

— Восемь… Да внук брента. Лютый зверь! Но у нас что — только топоры да деревянные жерди. Куда против них… Слабые мы. Засуха половину урожая спалила.

— Попросите у Веруна дождичка, — по недоуменным лицам хрымов я догадался, что о возможностях бога рощи здесь не осведомлены. Презентовал саженцев, их непременно беру в дальние походы. Рассказал про обходительное общение с божком, подношение сладких даров — хотя бы пирогов с лесной ягодой. Предупредил, чтоб берегли насаждения от животных и крайне аккуратно относились к верьям. Под конец спросил: — Сколько лет тебе, дед?

— Тридцать два годка…

— Охотиться не разрешает?

— Не-е-е, — замахал руками молодой старик. — Только сами оне. Нам страшными карами грозит, если…

— Понятно. Моему псу брент ничего не запрещал. Наверно, упустил из виду. Бобик! — хрым и пара его сородичей едва не присели, увидав моего комнатного плюшевого питомца. — Принеси пару свежих пырхов. Лес во-он там!

Говорят, самые умные из земных собак, бордер-колли, достигают интеллекта четырёхлетнего человеческого ребёнка. Я не представляю четырёхлетку, которому дал бы автомат либо винтовку, наказав подстрелить и притащить пару кабанов… Нет, отставить. Я не представляю себя, доверяющего огнестрел пацану детсадовского или даже младшего школьного возраста.