Самогонщик против армии США

Резвись…

Обход пиратского стойла здорово облегчил Бобик. Он учуял их и тихонько зарычал.

Значит, Фатеррих не соврал и не ошибся.

Весь оставшийся путь на исходную, минут примерно сорок, я держал собаку при себе. Четверолапый, отпусти его в лес, принялся бы сам наводить справедливость. Преждевременно.

И так мы производили слишком много шума. Совсем не апачи и не ирокезы, умудрявшиеся тихо подобраться к дичи. Помог ветер, достаточно крепкий. На воде он мешал, дул в лоб. Сейчас мотал и ломал голые ветки, его громкий голос разносился вдоль побережья.

Наконец, ощущение сырого воздуха зимнего леса дополнилось мокрой ноткой близкой воды.

Я спрятал прибор ночного видения и включил ночной прицел. В принципе, то же самое, но с увеличением и узким углом обзора. Горе тому, кто в этот угол попадёт.

Объявил короткую передышку. Приготовиться, проверить оружие и амуницию. Облегчиться, чтоб во время боя не дунуть в штаны.

— Фатеррих! Как ты считаешь, пленники, команда твоего двоюродного брата, ещё у них?

— Уверен — нет. До порта пара часов ходьбы. Может — час до ближайших ворот. Там легче сторожить. А как откроется море, продадут степным колдунам. Или вообще — на другую сторону мира. В рабство. Кроме тех, кто не переживёт переход.

— Что значит «откроется море»?

В ответе проскользнуло снисходительное отношение моряка к сухопутному, отчего симпатия к однорукому чуть потускнела.

— Ветер чуешь, Гош? Он усиливается с каждым часом. Помяни моё слово, грядёт шторм. Меньше трёх дней не продлится. Ни один, кто в своём уме, не выйдет из бухты.

— То есть у нас имеется дня три, чтоб напакостить торговцам живым товаром… За три дня многое успеется. Выдвигаемся!

Уверение, что пленников, то есть «хороших парней» впереди нет, а лишь «плохие парни», подлежащие сокращению поголовья, облегчило миссию. Любой, попавший в прицел — враг. И ему остаётся лишь один способ выпасть из перекрестья — кулем повалиться на мокрую траву.

Естественно, они не ожидали нападения со стороны Мармерриха. Как и вообще неприятностей. Даже не выставили часовых. Просто большая поляна у берега, плотно заставленного трофейными судами. Полукруг шалашей. Большой костёр посерёдке, ослепивший мою ночную оптику. Она больше не требовалась.

Как в тире. Расстояние — в пределах прямого выстрела. С колена. С поправкой на ветер. Вдох-выдох, задержка дыхания, мягко-мягко спусковой крючок на себя, у М4 его ход плавный…

Приглушённое «пум» и лёгкий толчок в плечо. Стук затвора, выбросившего гильзу и дославшего. ПБС, прибор бесшумной стрельбы, в просторечии — глушитель, не только убирает звук, но и скрывает пламя, вырывающееся из ствола.