Самогонщик против армии США

Смешанная команда из людей Номинорра, стражей Клая и матросов Фаттериха хлынула внутрь.

Воевать там было особо не с кем. Пираты бродили мелкими группами, мы тоже разделились.

Всё происходило скучно, буднично. Не интересно. Я отстреливал самых трезвых-борзых, остальных приходовали два десятка шедших со мной мечников. Убегать пираты пытались очень редко и безуспешно. Мои трезвые ребята нагоняли сдриснувшего в несколько шагов и рубили мечом горизонтально ниже жопы, под кожаным доспехом. С перебитыми мышцами бедра спринтер тотчас терял спортивную форму, а через пару секунд и жизнь.

Многие кричали, их вопли терялись, переплетаясь с воем штормового ветра.

Он помог, но лучше бы прилетел неделей раньше и размазал флот «морских героев» о скалы.

К середине ночи улицы опустели. Нормальные люди ночью спят, ненормальные, как правило, тоже. Я соединил свой отряд с отрядом отца и повёл к дворцу.

Уверен, царь мёртв. Не вижу причины пиратам оставлять его в живых. А вот обитательницы дворца вряд ли убиты. Хоть некоторые предпочли бы смерть, чем дарить сексуальные утехи десяткам пиратов, воображающих себя победителями и вообще крутыми мужиками.

Дворец мне был с большего знаком благодаря водопроводной экскурсии. Новые владельцы, кстати говоря, водопровод сломали. Без цели, скорее всего. Из дурного вандализма.

На нашей стороне ещё работал эффект внезапности. Мы шли и убивали каждого мужского пола. Дворцовых лакеев воинство Хестеса зачистило до нас.

С главнюком мне потолковать не удалось. Фатеррих показал мне на труп с дыркой в груди, увенчанный толстой цепью, на ней — медальон с массивным серебряным изображением корабля, знак пиратского главенства. Главарь валялся со спущенными штанами и вываленным наружу хозяйством. Трахался или облегчался он в момент гибели — теперь не спросишь.

Закончили часов в пять утра.

К дворцу подтянулись все наши отряды.

Пересчитал людей. Пяток легкораненых, двух угораздило тяжелее — довести бы до матушки. Оба тяжёлых — матросы.

Провёл короткое совещание.

— Соратники! Не обольщаемся и не расслабляемся. Мы перебили хорошо если четверть уродов. С восходом солнца увидят россыпи жмуров и мигом протрезвеют. Организуются. Первая моя мысль была — уходить в лес. Но так просто в следующую ночь стену не одолеем. Кстати, папа. Сколько спасённых женщин?

— Больше двадцати. Многие в ужасном виде, — не стал он скрывать.

Снова помог Фатеррих.

— Останемся в городе. Пойдём в квартал к моим. Мне откроют.

Я переглянулся с Клаем. А ведь если пираты сообразят, что мы добровольно загнали себя в кольцо окружения…

— Если что — прорвёмся, — прикинул он.

К тому же страшно не хотелось ночевать в лесу. Да и голова продолжала ныть, соображала через силу. И мы остались.