Самоцветные горы

– По мнению горцев, она вполне постигла помыслы, речи и дела людей равнин, а стало быть, лучше других присоветует своему почтенному батюшке, как уберечься от возможного вероломства. Вот только, я думаю, все мысли о вероломстве немедля покинут её, когда она увидит тебя, Волкодав… Ты ведь поедешь с нами в Астутеран, а, брат мой?.. Погоди, но ты ещё не представил мне другого своего спутника! Кто он?

– Нам о нём известно немногое, – сказал Волкодав. – Только то, что он даровитый лицедей и знаток ядов. Мы зовём его Шамарганом…

То, что случилось дальше, по мнению венна, легко было предугадать.

Шамарган, внимательно слушавший речи арранта, принял горделивую позу:

Если бы он вовремя заметил взгляд Эвриха, ставший откровенно хищным, он, возможно, успел бы остановиться и тем спастись. Но он не заметил и не успел.

– И тогда твоя мать, одержимая скорбью, вспыхнула ярким пламенем и сгорела вся до последней страницы, поскольку была не женщиной, а какой-нибудь священной книгой о чудесах Близнецов! – перебил аррант. С таким лицом, какое было сейчас у него, охотники Мономатаны отбрасывают кинжал и с голыми руками идут убивать раненых тигров.

 – Но оставим в покое давшую тебе жизнь, пока Волкодав на меня не разгневался… Изыди с глаз моих, порождение чресл чудовища! Известно ли тебе, несчастный, что стремнинам Мджинги было даровано от Богов свойство целения? Причём именно за то, что они унесли опасного безумца, способного не моргнув глазом уничтожить весь этот мир? И низринули его в погибельный водопад?..

Шамарган не просто побледнел. Он воистину взялся дурной зеленью, точно недозрелое, кислое, гниющее яблоко. По крайней мере так выглядела его досада для внутреннего зрения Волкодава.

Лицедей резко крутанулся на месте – и бегом бросился прочь через весь торг, чуть не сшибив с ног лоточника, торговавшего сладостями!

Эврих проводил его глазами.

– Ну вот, – проговорил он огорчённо. И почесал пальцем левую щёку, хранившую след отболевшего шрама. – Наверное, зря я так насел на твоего друга… Но что делать, если у меня до сих пор вся голова чешется, как вспомню Агеробарба и колдовской огонь, которым он спалил мне половину волос… и навряд ли ограничился бы волосами, не вмешайся некая спасительная сила… – Встряхнулся и спросил: – Так мне что теперь, ждать, что он подберётся ко мне и отраву в пищу подсыплет?.

.

Волкодав пожал плечами.

– Шамарган когда-то поклонялся Смерти и вправду может быть очень опасен, – сообщил он арранту. – Но я не думаю, чтобы тебе следовало прятать посуду или надевать под одежду кольчугу… – Про себя он полагал, что в случае чего это всё равно не поможет. – В прошлый раз он решил назвать себя сыном Торгума Хума и тоже страшно оскорбился, когда мы ему не поверили.