Счастье малое, домашнее

Алиса тут же бросила собирать вещи и, шипя на своего красавчика, унеслась в коридор.

Мерзко. Тошнотворно. Какая гадость. От одного из друзей Николай как-то услышал очень интересную характеристику ощущений обманутого мужа: словно тебя со всей дури звезданули по затылку и обокрали подчистую, унесли всё, и у тебя нет шансов вернуть своё и отомстить – такая чернота накатывает.

Наверное, он вообще не испытывал к Алисе никаких чувств, кроме привычки, потому что ощущения потери не было, но эта самая чернота накатывала. Чувство было такое, словно действительно наотмашь врезали по голове, но не обокрали, а нагадили посреди гостиной.

Оскорбили, унизили.

Душу бередило лишь оскорблённое и попранное чувство собственного достоинства. Николай даже сам себе не мог признаться, что исчезновение из его жизни Алисы принесло не только злость, но и облегчение. Неужели мама права, и он по жизни этакий бирюк-одиночка, не созданный для семьи. Но когда вдуматься, с кем сейчас можно создать семью? С серой мышкой, которая всю жизнь будет благодарна и не обогатит его череп рогами, как хочет маменька? Ну, она-то, предположим, мышка эта, будет счастлива, а сам Николай? Зачем ему такая? Да зачем ему вообще хоть какая-нибудь, если от серьёзных отношений одни проблемы.

Вот, предположим, было бы у него с Алисой серьёзно, и что? Сейчас с балкона сигать? В запой уходить с горя? Да бабам вообще ничего нельзя доверять – ни сердце, ни кошелёк. Алиске чего не хватало? Деньги давал, институт оплачивал, не обижал. Нет! Мало ей было! Дохляка какого-то притащила. Да неужели их можно сравнивать? Или, может, этот прыщ ей стихи читал и комплименты говорил? Догнать, что ли, спросить, чем этот огрызок лучше?

Николай тут же ухмыльнулся, представив, как догоняет парочку для разъяснительной беседы.

Да уж. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Женщины – как зубы. Без них никак, а с ними – постоянная перспектива похода к стоматологу. Куда ни плюнь, всё плохо. И нет нормальному мужику в этом мире покоя.

Стоило только Николаю уехать, Ольга Викторовна тут же усадила Машу в кабинете и начала допрос. Ей требовалось выяснить все подробности, а это уже не дружеская беседа. Девица должна ощущать себя напряжённо, а не расслабленно, должна отвечать за свои слова и говорить чистую правду.

Только правду и ничего кроме правды, как хулиган в кабинете директора.

Поэтому сама хозяйка устроилась за рабочим столом, а барышню усадила на скромный табурет посреди комнаты.

– Итак, начнём с того, что, как я уже говорила, мне нужна нянька для фенека. Я просто не очень понимаю, каким ещё словом можно назвать вашу работу. Гувернантка? Помощница? Дрессировщица? Если есть предложения – я готова выслушать.

– Пусть будет нянька, это не принципиально, – пожала плечами Маруся.