Измена. Не возвращай нас

Это же моя дочурка, которая боялась садика и с криками не желала туда идти, а причитала по дороге:

— Мамочка, любимая моя, хорошая.

Это же моя плоть и кровь. Мое сердце, моя душа, которая сейчас исчезала и бросала меня...

— Олег, — хрипло сказала я, пытаясь совладать и с болью внизу живота и с шоком, который навалился на меня. — Мне надо пару минут.

— Ты настроишь ее против меня, — хмыкнул холодно муж и потер подбородок.

— Нет, я просто.

Видимо у меня был настолько потерянный вид, что муж взмахнул рукой на выход из гардеробной, и я на ватных ногах вышла, осторожно придерживая живот. Лина смотрела на меня без злости, радости или вот надменности.

— Мама, почему ты такая бледная? — спросила дочь и присела рядом со мной на кровать. — Это из-за меня? Ты из-за меня расстроилась..."

"— Ну ты ведь хочешь остаться с папой... — медленно произнесла я, прикусывая щеку изнутри. — Вот Я просто не думала. Я думала, что мы вместе уедем.

— Но зачем нам уезжать? — шмыгнула носом дочь и потянулась к моей обездвиженной руке.

— Мы с папой не можем жить больше вместе... — обтекаемо сказала я, потому что не собиралась ни настраивать ребенка против Олега, ни рассказывать какое он чудовище.

— Это из-за звонка? — Лина перебирала мои пальцы и гладила каждый. Она так

почему-то всегда делала перед сном. Я набрала в грудь побольше воздуха и только.

собиралась ответить, но тут из гардеробной вышел Олег и прошел к двери спальни.

— Я объясню все родителям, — сказал он скупо, и я поняла, что внизу начнется свой скандал. Поняла, но не хотела участвовать.

Я посмотрела вслед мужу.

— Мам, не переживай, — потрясла меня на руку Лина и я перевела потерянный взгляд на дочь. Она сама хотела заплакать. У нее подрагивали губы. — Все будет хорошо.

— Я же тебя очень люблю... — прошептала, ощущая как нити связывающие мое сердце с дочкиным лопались с оглушительным звоном . Неприятно. И слишком больно. Настолько, что грудь даже болела. — Ты ведь помнишь?

Лина кивнула и по щекам побежали слезы.

Дочка уперлась мне личиком в грудь и сдавленно вздохнула словно борясь с самой собой.

— Но почему Малинка? — задрожала я, опуская руку на голову дочери.

— Ну ты ведь будешь с маленькой, а еще я. Тебе будет трудно, — тихо сказала дочь.

— Но это не означает, что я хотела бы чтобы ты не жила со мной и малюткой... —поразилась я такому выверту фантазии у дочери.

— Но ведь с папой тогда никого не будет... — тонко заметила дочь, и с первого этажа донеслось грозное от Олега:

— Мне не пятнадцать лет, чтобы у меня кто-то требовал объяснений. Как я сказал так и будет, — голос мужа так грохотал, что даже мы в спальне прекрасно могли додумать остальные реплики участников.