Сердце Проклятого

Но бунт рабов вряд ли б начался в вольном городе, где рабы жили сыто и благополучно, да еще и у храма, неподалеку от полных солдатами казарм. И здание управы не горело — Иегуда легко нашел место, где оно стояло — а его восставшие захватили бы в первую очередь. Нет, это не восстание. Все куда сложнее. Горели ремесленные кварталы и улицы, на которых располагались многочисленные лавки, торговавшие товарами для приезжающих к Артемиде паломников — статуэтками богини, талисманами, обещавшими владельцу здоровье, плодовитость и долголетие, разными средствами от дурного глаза, мазями и притираниями, получившими чудесные способности после пребывания на алтаре храма, вином из местной винодельни и сыром из молока коз, находящихся под личным покровительством Артемис. Кому нужны ремесленные кварталы? Что там брать? Иегуда не питал иллюзий — при любых беспорядках толпа идет туда, где может не только излить свой пламенный гнев, но и изрядно поживиться. Поживиться в Эфесе было где, но вот места, где сейчас начало пылать по-настоящему, для грабежей годились мало. В богатых кварталах и в районе портовых складов огня не было. Или поджигатели туда еще не добрались, или происходящее сейчас у стен храма не было обычным бунтом.

В любом случае, идти туда и выяснять, что именно стряслось, Иегуда не собирался. Там, где толпа начинает крушить и жечь все вокруг, лучше не находиться. Толпа не выясняет, кто — враг, кто — друг. С мертвыми телами разбираются власти наутро, когда все заканчивается, любопытные долго не живут.

— Мне надо туда, — внезапно воскликнула Мириам. — Мне очень надо туда!

Она оторвалась от корявого ствола старой фиги, сделала несколько шагов, покачнулась, и Иегуда едва успел подхватить ее под локоть.

Мириам была бледна. Бледна так, что ее густой многолетний загар почти полностью растворился в страхе, молоком разлившимся по ее коже.

— Что случилось? — спросил Иегуда, вглядываясь в ее глаза. — Там опасно, Мири! Туда нельзя идти!

— Мне надо! — повторила она. — Мне надо! Он в беде! Он не станет стоять в стороне, если его дому будут угрожать!

— Да, погоди! Кто он? Кто не станет стоять в стороне?

— Сын! — выдохнула она ему в лицо. — Мой сын! Наш с ним сын! Иосиф!

Ави Дихтер недаром держал у уха мобильный телефон.

В принципе, сеанс связи начался еще по пути на вертолетную площадку. Сначала ему позвонил нынешний директор департамента охраны и безопасности, потом звонок перевели на подразделение электронной разведки, и лишь потом, когда Дихтер садился в вертолет, его соединили с тем, из-за кого, собственно, все руководители «Шабака» не спали ранним апрельским утром.

Этого человека звали Вадим Горский и, несмотря на свою службу в «Шин-бет», он был человеком сугубо гражданским.