Штуцер и тесак

 – Я еще не все сказал. Вняв ходатайству князя, его величество утвердил вас в чине капитана. Но, поскольку тот полагался вам и без того по старшинству и силу выслуженного срока, то за великие заслуги перед Отечеством, государь даровал вам чин майора со старшинством от 9 августа сего года, поручив командующему 2-й армией определить достойную для вас должность.

– Примите, майор! – Паскевич протянул Спешневу нашейную офицерскую бляху золотистого цвета с серебряным орлом в центре. – Знака отличия ордена, к сожалению, нет, сами озаботьтесь.

– Благодарю, ваше превосходительство! – поклонился Семен, принимая бляху.

Выглядел он ошарашенным.

– Теперь вы, Платон Сергеевич, – Неверовский посмотрел на меня, и я встал. – Государь, впечатленный вашим подвигом по захвату пушек противника и, особо, отвагой, проявленной в Смоленске, когда начальствуемая вами полурота сражалась до конца и вышла из города последней, удовлетворил ходатайство командующего 2-й армией о производстве мещанина Руцкого в офицерский чин. Но для начала он даровал вам дворянство Российской империи, наследуемое потомками по нисходящей линии.

Скажу честно, не припомню подобного случая. Чтобы пожалованного дворянством мещанина, не служившего в армии, произвести сразу в офицеры… В рескрипте сказано: «за великие заслуги перед престолом и Отечеством». Они у вас, безусловно, имеются. Более того, государь соизволил произвести вас не четырнадцатым, как того просил Багратион, а тринадцатым классом, то есть подпоручиком, со старшинством от 9 августа сего года. Мы, – он кивнул на генералов, – обсудили сей момент и пришли к выводу, что награда заслуженная. В армии наслышаны о ваших славных подвигах, офицеры примут эту весть с пониманием.

– Примите! – Паскевич протянул мне нашейный знак и эполеты.

– Благодарю, ваше превосходительство! – поклонился я, принимая регалии. – Тронут.

– Пустяк! – отмахнулся Паскевич. – Был счастлив иметь под своим началом таких великолепных командиров. Благодаря действиям вашей роты, дивизия вышла из Смоленска организованно, с умеренными потерями, нанеся при этом значительный урон противнику. На такой успех я, признаться, не рассчитывал. Государь за то дело пожаловал мне орден, – Паскевич коснулся креста на мундире.

 – В этой чести и ваша заслуга.

– А это лично от меня! – Иловайский, встав, протянул мне шпагу, похоже, трофейную. Откуда штатная у кавалеристов? У них сабли. – За песню о казаках. У меня в отряде ее каждый день поют.

Поблагодарив, я взял шпагу и замялся, не зная, что с ней делать.

– Будете носить вместо своего нелепого тесака, – подсказал Неверовский, улыбнувшись. – А то прямо странно смотреть: дворянин и с тесаком.

– Французы не жаловались, – буркнул я.

Генералы засмеялись.