Штуцер и тесак

Тяжелый, стальной бампер ЗИЛа еще советской постройки снес «скорую» с дороги, и та, слетев с асфальта, перевернулась несколько раз на крышу и обратно. Погибли все: и медицинская бригада, и их чудом уцелевшая в аварии пациентка. Помощь не понадобилась никому, что и зафиксировали прибывшие к месту ДТП экипажи других карет скорой помощи.

Над мной пел соловей. Щелкал, выводил рулады, заливался, демонстрируя миру радость. Некоторое время я лежал, слушая птаха и пытаясь понять, где нахожусь. В раю? А там поют соловьи? Возможно, не бывал. Я на том свете? Вполне вероятно. Последнее, что я запомнил: удар, взлетевшее с носилок тело пациентки, следом – мое, и несущаяся навстречу задняя дверь скорой.

Перед тем, как врезаться в нее головой, я разглядел возникшую между нами тонкую, радужную пленку, похожую на мыльный пузырь. Только этот пузырь занял все пространство салона кареты. Дальше была темнота…

Выходило, что я умер, и соловей поет надо мной погребальную песню? Что-то слишком жизнерадостно для такой. И какие соловьи в октябре? Хотя на том свете нет времен года. Подумав, я прислушался к себе. Тело ныло, саднила голова, и вообще ощущения хреновые.

Странно. Мертвым не больно.

Попытался открыть глаза. С правым это вышло, а вот левый не подчинился – веко будто приклеили. Но и одним глазом рассмотрел, что не рай. Я лежал под деревом. На фоне светлеющего неба явственно различались мощные ветви, с тонких свешивались прихотливо вырезанные листья. Дуб… Сомневаюсь, что в раю растут дубы.

Попробовал сесть. Получилось. Голова полыхнула болью, от чего я зашипел, но сдержал готовое сорваться с языка ругательство. Стараясь не тревожить саднящую тыковку, осмотрелся, осторожно поворачиваясь всем торсом.

Я находился в телеге, а та стояла под дубом, возвышавшимся посреди небольшой поляны. Вокруг виднелись тлеющие костры и лежавшие возле них люди. Они были укрыты странными, темно-серыми одеялами. Присмотревшись, я понял, что это шинели. Необычного покроя, не похожие на те, что доводилось видеть прежде, но точно не одеяла – у тех не бывает воротников-стоек и погон. Тело внезапно ощутило колючую ткань, и я перевел взгляд вниз. Меня укрыли такой же шинелью: толстой, из грубого сукна серого цвета. На ней имелся стоячий воротник и погон желтого цвета. Это ж какие войска такие носят?

Решив не заморачиваться, я откинул шинель. Здрасьте! Гол как сокол, даже носки сняли. В больнице это нормально, но я не в клинике. В палатах не растут дубы, а пациентов не кладут в телеги на постеленное поверх сена рядно. Шинелями их не укрывают, о соловьях вовсе молчу. Невидимый птах все также надрывался в ветвях, не обращая внимания на шевеление внизу. С чего ему обращать? У него своя жизнь…

Хотелось пить, а также того, что противоположно этому процессу.