Штуцер и тесак

Здесь тебе намылят рожу, а потом станут скрести острым клинком. Щеки после такой процедуры горят, а бальзамы и лосьоны отсутствуют. Хотя рука у Пахома легкая…

Я смыл остатки мыльной пены с лица и вытер его полотенцем. Пора подумать о завтраке. Ага, счас! Не успел я застегнуть куртку, как во двор въехал незнакомый офицер на коне.

– Мне нужен лекарь Руцкий! – объявил громко. – Где он?

– Здесь, – ответил я, подходя. – Чем обязан?

– Приведите себя в порядок, господин лекарь! – скривился офицер. – И побыстрее. Вас хочет видеть командующий 1-й армией.

Барклай? Зачем я ему сдался?

– Минуту, ваше благородие! – сказал я.

 – Только переоденусь.

– Захватите свой инструмент, и другое, необходимое для лечения, – добавил офицер вполголоса.

Ага, теперь понятно – графиня сдержала слово. Что, интересно, Барклаю про меня наплела? У генерала проблемы со спиной? Если так, во второй раз может не повезти. Посмотрим.

Забежав в дом, я быстро переоделся в новое платье (Пахом вчера привел его в божеский вид) и завязал на шее ленту с крестом. Собрал в сумку купленный вчера в аптеке инструмент и лекарства, нахлобучил картуз и вышел.

На это ушло с десяток минут. Ожидавший во дворе офицер встретил меня недовольным взглядом, но, разглядев крест, ничего не сказал. Вездесущий Пахом подвел оседланного Мыша. Я вскочил в седло, и мы поехали. В этот раз не гнали. Войска уже прошли, но на улицах Смоленска толпились солдаты и мещане, приходилось сдерживать коней, чтобы кого-нибудь не затоптать ненароком. Опять особняк, в этот раз другой, солдаты, принявшие наших лошадок, караул у дверей в здание… В приемной генерала мой спутник передал меня адъютанту, тот велел ждать, а сам скрылся за дверью кабинета. Обратно появился почти сразу.

– Его высокопревосходительство примет вас. Проходите.

Ага. Барклай еще не граф, он станет им позже, поэтому только высокопревосходительство. А вот Багратион – князь, пусть даже захудалого рода, потому «сиятельство». В русской (и не только) армии титул важнее чина, обращаются по нему.

В кабинете за столом сидело двое. Барклая я узнал сразу: характерное, вытянутое лицо, бакенбарды, обширная лысина, а вот второй… Лет пятидесяти, такое же, как и командующего вытянутое лицо с неславянскими чертами лица, мундир военного чиновника… Кто это?

– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! – поклонился я, сняв картуз.

 – Платон Сергеевич Руцкий. Прибыл по вашему повелению.

– Повелевает у нас государь, – ответил Барклай, с интересом уставившись на меня. Я заметил, как он мазнул взглядом по кресту. – Я могу лишь пригласить, тем более Георгиевского кавалера. – Благодарю, что не отказали.

Ну, да, попробовал бы…

– Подойдите ближе, Платон Сергеевич! – продолжил Барклай.