Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Что-то многие месяцы – а то и годы – дырявило пространство у человеческих жилищ. Искривляло Силу, гнуло ее, дергало, смешивало аспекты. Изменения невеликие, он и сам частенько вызывал куда большие, но в рыбацкой деревушке, которая и чародея-то своего не имела, они выглядели странно. Бросались в глаза. Его духи, привязанные к телу, беспокоились. Он не отпускал всех, не должен был, но даже те, что оставались сонными, давали понять, что им здесь не по нраву. Часть шрамов его свербели, словно едва затянувшиеся раны.

Он вытащил лодку на берег и спрятал ее между скалами. Нашел место, заслоненное от ветра, сел, закутался в меха.

Положил перед собой плоский камень, склонился и взял его в ладони. Несколько ударов сердца – и влажность с гальки испарилась, а еще пару мгновений спустя легко хрустнуло. Камень треснул напополам, раскаленно шипя. Это было лучше, чем разводить костер. Он вынул щепотку зелий и посыпал на обе половинки. Они исчезли буквально на глазах, в воздух поднялась струйка дыма. Он вдохнул его, задержал дыхание. Духи принялись вертеться и жаловаться, но сразу же замолчали. Он распахнул чувства во всю ширь: теперь слышал бормотание ледника, продолжающего ползти вперед, а мрачное потрескивание и стоны в его брюхе подсказывали, что вскоре оторвется очередной его кусок.

Окружающие озеро скалистые взгорья не были настолько мертвы, как могло бы показаться. Он слышал семейство неких грызунов, роющих свою нору, в нескольких шагах от них притаился маленький хищник, удары его сердца были тихими, спокойными. Зверьки находились в полумиле, если считать по-человечески. Сам же он никуда не торопился: продолжал прислушиваться. Сельцо было милях в двух, но все же он слышал людей, тихий гомон разговоров, стук столовых приборов, потрескивание огня, где готовили обед.

Он старательно очистил разум, концентрируясь только на поселении. Что было не так? Кто-то кричал – нет, шипел, голосом, наполненным яростью и страхом, выталкивал из себя короткие фразы. Женщина, решил он через мгновение. В голосе ее прорезался страх, она растягивала гласные, сбивала дыхание. Он почти мог ощутить это на вкус. Скорее всего, она боялась того, с кем разговаривала. Он мог уловить лишь отдельные слова: уедем… убьют… дурак… дети… дурак.

Он медленно выбросил из восприятия и эти звуки, сосредоточился на прочих. Кто-то тихо плакал – а еще в одном месте, несмотря на нервное шевеление, не раздавалось ни слова. Что-то происходило, обитатели, даже если не ходили тропами духов и не могли черпать Силу из аспектированных источников, ощущали угрозу. Потом он притронулся к одному из домов и зашипел. Смерть, много насильственных смертей, вырванные из тел души, испуг и шок. И холодный, словно лед, след убийцы. Никаких эмоций, спокойствие и ощущение силы.