Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5
Это значит, что вы были поблизости, когда произошло первое убийство. И вы сразу же притаились у села. Тут находили не только золото и безделушки. – Офицер говорил монотонно, будто размышляя вслух, а не беседуя с другим человеком. – Находили также множество вещей, пропитанных магией. Порой странной магией, чужой и непонятной. Нечто такое, что стоит стократно в золоте от своего веса – если найти необходимого купца. И это несмотря на Кодекс – а может, и благодаря ему. В Крысиную Нору пришла информация, что в горах появились предметы, не связанные с аспектной магией, а Крысы существуют для того, чтобы такие вещи выслеживать.
– А откуда в таком случае это… эти родственнички…
– Здесь не всегда убивали всю семью. Кто-то додумался, что хорошо бы испытывать находки, прежде чем предлагать их купцам. Им был необходим… кто-то для опытов. Надевали на ребенка амулет и проверяли… легче ли его ранить ножом, обжечь, утопить, сломать кость. Дурацкие попытки дураков. Это не так действует, но они уже не думали как… а может, именно как люди они и думали? С некоторого времени ледник выбрасывает все меньше вещей.
Взгляд лейтенанта сделался пустым.
– Мы допросили одного из местных. Того, кто, похоже, был приятелем старосты села.
– Никто до него даже не дотронулся. Мы вытащили его из избы, связали и оставили за селом. Во тьме. Он ничего не хотел нам говорить. А потом внезапно что-то выскочило из темноты, и он принялся верещать, а потом замолчал. Затем мы вытащили следующего мужика. Этот оказался разговорчивей. И я все еще подумываю, не лучше ли б здесь сжечь все до голой земли.
Усмешка рыжего лейтенанта опасно походила на гримасу безумца.
– Вы оставили человека на верную смерть?
– Я не сказал, что он погиб. Хорошо себя чувствует, кто-то напугал его во тьме, а после заткнул рот кляпом.
– Стало быть, ты нас освободишь?
Андерелл-кле-Варрех выслушал, что лейтенант хотел ему сказать, а потом принялся ругаться, не выбирая выражений.
Кеннет стоял напротив полковника, вперив взгляд в крохотное пятнышко на стене. Делал он это всякий раз, когда вызывали его в комнату командира, и ему казалось, что пятнышко уже стало каким-то выглаженным и вогнутым от этого всматривания.














