Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он выпустил оружие, клинки упали на кровать и, пробалансировав на краю постели, свалились на пол.

Он схватил девушку за плечи, встряхнул:

– Исанель! Что ты здесь делаешь? Я ведь мог тебя… Мог тебя…

Он вспомнил ее первый оклик.

– С тобой ничего не случилось? Я тебя не ранил? – Он встряхнул ее еще сильнее.

– Н-нет… Но сейчас у меня отлетит голова.

– Прости… – Он встал. – Что ты здесь делаешь? Отец знает…

Оборвал себя, поняв неуместность вопроса.

– А то. Я сказала ему, что среди ночи, почти голая, приду в твою комнату. Он даже обрадовался.

– И что? Я должна тут сидеть до самого утра?

Он помог ей встать.

И вправду, была на ней только коротенькая рубаха. И что-то еще на лице.

– Ты предусмотрительна.

– Это нормально для моей семьи. Ты наконец-то поцелуешь меня?

Хотя он ожидал чего-то подобного, но оцепенел.

– А ты еще и смелая, – прохрипел он.

– Хватит мне ухаживаний прыщавых маменькиных сынков. И я не хочу больше смотреть, как тебя пытается окрутить какая-нибудь толстая корова.

– Она не имела и шанса.

– Мать говорила мне, что мужчинам нельзя доверять…

– Твоя мать – мудрая женщина, но она не всегда права.

Некоторое время они молчали. Наконец он снял обе повязки.

– Хочешь дотронуться до моего лица?

– Да, – шепнула она. – Сильно.

Он направил ее руку.

– Хмм… У тебя тонкие брови, глубоко посаженные глаза. Какого цвета?

– Серые. – Приятно было чувствовать ее пальцы на коже.

– О-о-о, а что случилось с твоим носом?

– Был сломан. Трижды.

– У меня есть брат, сестра и куча кузенов. Все – старше меня. Пришлось вести серьезные бои, чтобы добраться до общего котла.

– Отчего же? Жизнь в горах – тяжела.

– Так я и поверила. Наверное, именно поэтому вы все туда и возвращаетесь.

– Мы просто привыкли.

– Шрам от кархонского ятагана. Старое дело.

– Сколько тебе тогда было?

– Под тридцать. И, упреждая следующий вопрос: да, я его убил.

Ее пальцы замерли. Потом она отвела руку.

– Поцелуй меня, – попросила его.

Была она на вкус как миндаль и ореховое пирожное.

Они вернулись на кровать.

– Я люблю тебя, – шептала она. – С момента, когда ты соскочил с фургона отца.

Он молчал. Не знал, может ли ответить на такое заявление. Не знал, как это сделать.

– Будешь со мной ласков? – спросила она мягко.

– Да, – обещал он. – Буду.

– Это было полгода назад.

Он усмехнулся в темноту.

– Значит, помнишь, – прошептала она ему прямо в ухо. – Тогда тоже было полнолуние.

– Знаю, как раз закончилась зима.

Она соскользнула с него и подошла к окну.

– Скажи мне… – Она стояла спиной к кровати, нагая, прекрасная. – Скажи мне, прошу, как сильно ты меня любишь?

– Неправда, ты ускользнул от ответа. – Голос ее дрожал. – И ускользаешь снова.

Он сел. Шутки закончились.

– Сильнее жизни, сейкви аллафан.