Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но ты, который торгует с моим племенем с десяти лет, должен знать, что ни один иссарам не может погибнуть от собственной руки. Таков закон. Единственный способ, каким мы можем отдать душу племени, это перестать принимать пищу и воду, но тогда умираем несколько дней. Если кто-то увидит твое лицо, у тебя есть время только до рассвета.

– Он мог прийти ко мне. Я бы с удовольствием оказал ему эту услугу.

Он чувствовал, как она на него смотрит, невзирая на экхаар, закрывавший ей лицо, ощущал взгляд, ввинчивающийся ему в зрачки.

– Это странно, – сказала она. – Если бы у меня был брат, то после возвращения с равнин он мог бы ответить именно так.

Мог бы повторять: «Я должен был сойти вниз и дать себя убить». А я повторяла бы ему, что, если бы мы всегда делали то, что должны, этот мир был бы прекраснейшим местом в бесконечности Всевещности.

Она отвернулась и двинулась вглубь тенистого каньона.

– Слишком горячо, чтобы стоять на солнце и рассказывать тебе о людях, которые никогда не родились. Если хочешь – езжай за своей смертью. Меня это не касается.

Почти против воли он поворотил коня и направился за ней. Она же даже не оглянулась.

У выезда из ущелья в скале были вырублены несколько помещений размером с крестьянскую халупу. Аэрин многократно приезжал с севера торговать с племенем д’йахирров, потому знал, что эти пещерки сделали, главным образом, для приезжих, что платили золотом за хорошее оружие, спрос на которое был во всей империи и далеко за ее пределами. Простые и искривленные мечи, сабли, кинжалы, копья и сулицы. Наилучшие иссарские мечи продавались за цену, равную их весу в золоте. Тот, кто сумел добиться доверия пустынных племен, мог очень быстро сколотить состояние.

Женщина вошла в самое большое помещение. Он не единожды сиживал там перед несколькими укутанными старцами и отчаянно торговался за каждый экземпляр оружия, попивая напиток из горьких трав, который так здесь ценился.

Он поколебался, потом вошел за ней. Внутри было темно и холодно.

– Я думала, что ты поедешь за своей смертью, незнакомец.

Она стояла посредине, небрежно опершись о длинный деревянный стол. Свет маленькой лампадки отбрасывал на стену подрагивающие тени.

– Не играй со мной, женщина. Где он?

– Йатех, убийца моей дочери.

– Не знаю, о ком ты говоришь, купец. Лет сто здесь не было никого с таким именем.

Он прыгнул вперед. Позднее готов был поклясться жизнью всей своей семьи, что не заметил ее движения – попросту свистнула выхватываемая из ножен сабля, и ему внезапно пришлось остановиться в полушаге, ощущая клинок, легонько упирающийся ему чуть повыше кадыка. Рука ее была присогнута. Если бы женщина выпрямила ее, ему пришлось бы дышать без помощи носа и губ.

– Снаружи мы более-менее ровня, Аэрин-кер-Ноэль, – прошептала она.