Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Йатех слышал, что в прошлом году этот род потерял в схватке с иссарам тридцать воинов. Горцев погибло лишь трое. Именно так и рождаются легенды.

Тем временем напавшие въехали в стадо, что закрутилось, заклубилось меж конскими ногами и застыло неподвижно, спокойно жуя траву. С пастбища их могла выгнать разве что стая демонов. Всадники миг-другой глуповато осматривались, выискивая защитников. Похоже, они надеялись на что угодно, только не на тишь да гладь.

Йатех уголком глаза приметил еще кого-то. Маленькая темная фигура, прижавшаяся к скалам в нескольких десятках метров слева.

Ребенок? Женщина? Он чувствовал, что она смотрит на него, и только на него, словно желая взглядом своим пронзить его навылет.

– Сейчас начнется, – пробормотал кузен и толкнул его в бок. – Сиди на месте и не высовывайся.

Этого хватило. Как говорили мудрые старики, если хочешь, чтобы юноша взошел на гору, – запрети ему подниматься. Йатех сразу же позабыл о странной фигуре, поправил повязку на лице, проверил, легко ли выходят из ножен мечи.

– Посмотрим, – проворчал он с вызовом.

Сабер’х лишь усмехнулся. Вынул из-под верхней одежды пращу и два свинцовых шарика.

Для боя – не для охоты: в края их впаяна стальная кромка, острая, словно бритва. Старшие обычно улыбались, говоря, что праща – это развлечение для детей, но такой снаряд, правильно посланный, мог обрубить руку или снести половину лица. Вблизи они пробивали кожаный панцирь.

Внезапно с противоположной стороны луга закричали. Кочевники разом обернулись в ту сторону. В щели меж камнями мелькнула серая согбенная фигура, три выпущенные в нее стрелы прошили пустоту, и в тот же миг Йатех увидел, как кузен становится на колено, вращая оружием.

Был он лучшим пращником, которого Йатех знал. Не минуло и двух ударов сердца, как из пращи в руке парня сорвался расплывшийся в движении диск, а Сабер’х издал громкий, леденящий кровь боевой крик иссарам.

Двое кочевников повернулись, ближайший принялся натягивать лук. Снаряд пращи пошел по плоской дуге, почти напевая в полете, и ударил лучника прямо в рот. Лицо того словно взорвалось: казалось, даже если бы снаряд не имел острых краев, все равно сломал бы всаднику шею одной инерцией.

Прежде чем мужчина рухнул с седла, меж косматыми козьими хребтами показались четыре замаскированные фигурки.

Атаковали они конных парами, идеально сыгранно, как многократно тренировали такое в родной афраагре. Один наносил удар справа или слева, связывая оружие врага сложной «мельницей», второй атаковал с противоположной стороны, уколом, секущим ударом, в грудь, живот, ногу, как сумеет. Старались они не ранить животных, трофейный конь был общим добром, умножавшим благосостояние племени.