Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Когда Йатех вернулся в подвал, она ждала его в том же месте, где он ее и оставил. Немного света, падавшего сквозь приоткрытую крышку лаза, заставляло ее казаться пятном черноты в царстве тени.

– Ты вернулся? – На светлом лице ее блеснули покрытые бельмами глаза. – Мне понадобится твоя помощь.

– Дыра бежит через ручей и крыло птицы. Поищи, прошу, синюю нить.

– Небесную, – усмехнулась она внезапно ласково.

Он подал ей катушку с небесной нитью. Безошибочным движением она вдела ее в иглу, аккуратно ощупала разрыв. А потом, через какое-то время, он понял, что видит: рука ее, держащая иглу, начала танец.

Стежок за стежком, ровненько – и дыра начала исчезать, скрываясь в новой волне, возникшей на поверхности вышитого ручья. Это выглядело почти как волшебство.

– Теперь красный и коричневый. Я не спросила, как тебя зовут.

– Хорошо. Мне всегда нравилось это имя. Как твоя сестра и брат?

Его не удивил этот вопрос, в роду все знали друг друга и степень родства.

– Вернеан пошел с дядей и кузенами в северные пещеры. Будет учиться ковать мечи. А Деана присматривает за маленькими детьми.

– Она и сама еще дитя. Ты гордишься своими новыми мечами?

– Да, – невольно улыбнулся он.

– Осторожней с ними. Они и вправду острые.

Он кивнул, не в силах оторвать взгляда от ее рук. На крыле птицы появилось новое перо, красное посредине и коричневое с краю. Дыра скрылась в чуть изменившемся узоре.

Женщина быстрым движением скусила нитку, несколько раз провела ладонью по ткани и широко улыбнулась:

– Теперь никто и не поймет, что здесь была дыра.

– Придешь ли еще меня проведать?

Она задала этот вопрос как-то странно, мягко и безоружно.

– Да, – соврал он быстро, чтобы поскорее проститься. – Наверное, приду.

…брызнул свет. Был он везде, прошивал его навылет, каждую его частицу, каждое воспоминание. Йатех раскрыл в крике рот.

Когда очнулся, она сидела на вершине бархана. Силуэт ее выделялся на фоне неба резкими контурами. Он не видел глаз, лица, подробностей одежды – только абрис. Тень, которая преследовала его в воспоминаниях, теперь вторглась и в мир яви.

Он повернул голову и выплюнул остатки скорпиона. Не ощущал ни губ, ни языка.

Осторожно поднял руку и прикоснулся к лицу. Казалось, кто-то приложил к нему горячий компресс. Припухлость доходила от губ до самых глаз, нос, казалось, тонул между раздутыми щеками, губы напоминали куски отбитого мяса. И, несмотря на вездесущую жару, он не ощущал мест, к которым прикасался.

Что-то было не так, он качнул головою, пытаясь понять – что именно. Солнце – дошло до него через миг. Солнце уже по другую сторону неба и как раз прячется за ближайшим барханом.