Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В окрестности, где стоит целый полк, се-кохландийцы выслали бы лишь нескольких шпионов – или целое боевое крыло, насчитывающее обычно около тридцати а’кееров. Вот только это было бы равнозначно объявлению войны, и тогда у их чаардана оказались бы проблемы посложнее, чем просто безопасное возвращение домой.

Солдаты, стоявшие в воротах, ни словом не обмолвились насчет того, что чаардан Ласкольника выезжает из лагеря. Новость уже разлетелась, и часовые ограничились тем лишь, что четко отдали им честь. Никто на это не откликнулся.

Кайлеан ехала в середине колонны, с саблей под рукою, и, используя последние лучи солнца, осматривала окрестности.

Термин «Великие степи» был обманчив, поскольку предполагал окрестности обширные и ровные, будто стол, заросшие травами, где только время от времени встает над землею некий позабытый курган. На самом деле часть степи представляла собой взгорья, изрезанные иной раз глубокими оврагами и распадками. Там легко было спрятаться, легко организовать засаду, а потому в подобных местах частенько встречались вооруженные банды.

Дорога, которой они двинулись на север, в сторону Лифрева, сперва вела прямо и лишь через несколько миль проходила по местности, что называлась здешним людом Ланвареном. Ланварен был около тридцати миль в длину, более двадцати пяти – в ширину и много лет подряд представлял собой естественный оплот разнообразных изгнанников. Меекханский тракт пронзал его в имперском стиле, прорезывая насквозь холмы и перескакивая мостами через распадки. Однако во время войны все мосты были разрушены, а позже бо?льшую часть камней из дороги выворотили, чтобы строить из них городки и селения.

Куда важнее дорог оказались охранные стены, и в связи с этим почти весь путь чаардану пришлось бы одолеть, путешествуя сквозь неосвоенные территории. Они этому нисколько не удивились, но Кайлеан все равно сердилась из-за этого.

Нет, призналась она себе через миг.

Бердеф исчез. Не появлялся он уже три дня – с той минуты, как они приблизились к заставе, она же не понимала, в чем дело, и начинала раздражаться. Но и это было не всей правдой.

Она выругалась себе под нос, заработав косой взгляд от Дагены. Она вовсе не была раздражена – она чувствовала приближение настоящей паники. Случалось, что Бердеф не показывался и по десятку дней, но всегда она инстинктивно ощущала его присутствие. Ведь ей не следовало всякий раз оглядываться на свои ягодицы, чтобы знать – ее задница все еще на месте. А нынче у нее было такое чувство, словно ей что-то ампутировали. Место пса заняла пустота, словно… словно он ушел навсегда.