Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Пусть Завир из Клаххиров раздумывает, что случилось с его людьми. Пусть колеблется и действует осторожно, не зная, в чем дело. Предали ли его жереберы, перешли ли отряды на сторону Совиненна или же тот узнал обо всем и смел их с поверхности земли? А если узнал – то насколько хороши его шпионы, что ему становится известно обо всех планах врагов? И так далее. Пусть мучается и колеблется.

Чаардан зашумел и утих.

– И нет, мы не совершим этого сами, хотя я и верю, что вам хотелось бы. Седьмой пойдет следом. Наше задание – оттянуть на себя все внимание Молний и их шаманов.

Чтобы не могли они высылать разъезды, чтобы жереберы использовали все, что имеют, и оказались достаточно измучены, когда ударят по нам. Только тогда полк сумеет подойти к ним незамеченным. Это как охота на медведя, когда один из охотников орет и отвлекает на себя внимание зверя, а остальные обходят его и втыкают копья в бок зверю.

Ласкольник перестал улыбаться.

– Может, это нам и не удастся, дети. Мы могли переоценить свои силы. Кто захочет, пусть завтра утром возвращается на заставу. Потому как, если пойдет не по плану, завтра к вечеру все мы будем мертвы.

Похоже, по плану не пошло.

Еще одного жеребера они нашли через час после разговора с посланником. К этому времени погоня уже утратила свое неистовство. Кочевники все еще дышали им в затылок, но уже не совершали безумных рывков в полный карьер. Вместо этого просто гнали чаардан в определенном, им известном направлении. И не давали ни минуты передыха.

Держались в ста пятидесяти ярдах позади так жестко, словно кто-то отмерял расстояние шнурком. Крылья погони растянулись сильнее, сделались толще, было заметно, что на этот раз неожиданный поворот не даст беглецам пробиться сквозь любое из них.

Кайлеан бросила взгляд направо и налево. Дагена ехала, низко склонившись, раз за разом стискивая в горсти какой-нибудь из своих амулетов, лицо Йанне было суровым, словно посмертная маска, а глаза темными и полумертвыми. Конь его дышал тяжело, будто в горло ему кто насыпал степной пыли.

Но – бежал. Пер тяжелым равномерным галопом, которым кони чаардана могли мчаться половину дня. Что-то говорило ей, что он будет так бежать, пока не разорвется его сердце, поскольку был именно таким конем.

Лучшим, какого можно купить за деньги, украсть или отбить в бою.

Но в этом галопе сопровождало их и еще кое-что. Отчаяние. Черное, липкое и тошнотворное. Отбирающее надежды и мысли.

Потому что Молнии гнали их туда, куда хотели. Всякая попытка изменить направление заканчивалась яростным карьером одного из крыльев погони. Они хотели их измучить, загнать до смерти. И хотя группы конных время от времени отпадали от загонщиков, Канавер Дару Глех, должно быть, решил, что это того стоило.