Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Купцы приезжали за элементами конской упряжи, ремесленники – чтобы предложить то, чего сами Фургонщики не изготавливали, например глиняные кувшины либо стеклянные бутылки. Через несколько лет в Манделлене кроме множества тысяч беглецов с Северной возвышенности обитало, как минимум, десять тысяч прочего люду. Город сделался без малого столицей, где всякий кузнец был на вес золота. А Анд’эверс, хотя и объявлял, что сыновья его еще ничего толком не умеют, хорошо обучил их ремеслу.

Дер’эко мигом нашел работу и, едва только купил на собранные деньги собственный угол, сманил в город второго брата, Рук’герта.

Кайлеан надеялась, что скоро один либо другой появится в Лифреве в сопровождении какой-нибудь серьезной матроны, желающей оценить имущество семьи и сторговаться насчет цены за смуглокожую, миндалеокую красавицу, которая похитила сердце одного из братьев. Отчасти Кайлеан понимала опасения кузнеца. Если все его сыновья захотят жениться, он разорится. Семеро сыновей и три дочки – нелучшая пропорция в племени, где за невесту платили лошадьми, скотом и разноцветными фургонами.

Но Дер’эко приехал один, иначе тетушка сообщила бы о таком с порога.

Пожалуй, никто так в семье не дожидался первой свадьбы, как она.

– Где я его могу найти?

– Первого? Наверняка в спальне с остальными, которых сбивает своими рассказами о большом городе. Оглянуться не успеем, как он всех их туда сманит, и мы останемся вдвоем, пара старых дураков да шесть фургонов.

– Не думаю, тетя, – Кайлеан отмахнулась от опасений тетушки. – Даже если парни выедут, то лишь затем, чтобы вернуться с каким-нибудь приобретением. И оглянуться не успеешь, а получишь полные руки внуков.

Парни всегда возвращаются домой; это мы, девицы, улетаем и вьем гнезда на стороне.

От входа донеслось покашливание.

– Ты что же, хочешь нам о чем-то сказать, Кай?

Только один человек имел привычку сокращать ее имя на верданнский манер. Она повернулась к двери и смерила вошедшего взглядом:

– Ну на тебе: мало того что разодет, словно франт, так еще и подслушивает. Не интересны тебе рассказы старшего брата?

Вее’ра широко улыбнулась и протянула руки к сыну:

– Здравствуй, Эсо’бар. Уже вернулся? Как покупки?

– Десять больших кусков аломбенской стали и тридцать малых, половина аломбенской, половина из Дерца.

Фургон едва дошел, но мы справились. Я и кони. Отец должен быть доволен. А рассказы Дера у меня наверняка будет еще случай послушать. Уж он об этом позаботится. – Эсо’бар шагнул в кухню и обнял мать.

Третий по старшинству сын кузнеца унаследовал красоту Вее’ры. Когда они стояли рядом, казались парой близнецов, которых каприз судьбы разделил четвертью века. Те же самые черты лица, тот же рост, та же худощавая, исполненная грации фигура.