Скрытые намерения

– Ты бы позволила Нилу поговорить с Джеки?

– Да, – ответила Эбби после короткой паузы. – Думаю, что так бы я и поступила. Но, наверное, предварительно дождалась бы обыска в их доме. Там может найтись что-то имеющее отношение к делу.

Как только они высадили Джеки у школы, Тамми получила у той адрес дома Нила и Джеки и послала туда копов. Им даже не потребовался ордер на обыск. Юридически это все еще был дом Джеки, и она сразу дала им разрешение.

Карвер долго сидел в темноте, держа Эбби за руку и ничего не говоря.

– Смотри, – произнесла вдруг она.

Карвер заморгал.

Он чуть было не заснул.

– Они оттесняют протестующих.

Эбби была права. Несмотря на поздний час и ночную прохладу, люди с плакатами лишь прибывали. Теперь группа полицейских в форме оттесняла собравшихся назад.

– Это лишь усугубит ситуацию, – заметил Карвер. – Они начнут утверждать, что полиция что-то скрывает.

– Не думаю, что можно еще хоть как-то усугубить ситуацию.

Внезапное движение в толпе заставило полицейских надавить сильнее. Один из копов что-то кричал в мегафон, а люди в толпе орали на него. Кто-то упал.

– Вот черт, – произнес Карвер, выбираясь из машины и бросаясь к толпе.

Снова крики. Кто-то ударил полицейского плакатом на палке. Какая-то женщина прорвалась сквозь толпу и, к полному ужасу Карвера, побежала к школе.

– Остановите ее! – крикнул он, но его голос потонул в реве толпы. Один из копов с криками бросился вслед за женщиной.

– Там мой ребенок! – истошно визжала она. – Там мой ребенок!

Карвер теперь бежал изо всех сил, ветер свистел у него в ушах. Надо было перехватить эту женщину и оттащить ее подальше, пока кто-нибудь случайно не выстрелил в нее.

Она уже была у одного из входов в школу.

Карвер недоверчиво смотрел, как она распахивает дверь. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что произошло. Женщина выбрала дверь, которую группа захвата взломала два часа назад.

И теперь исчезла внутри школы.

Эти слова заставили Гусеницу выпрямиться на стуле, удивленно моргая. Он что, задремал? Казалось невозможным заснуть в такой ситуации, когда каждая минута могла стать для них последней. Но после того, как они заперли бо́льшую часть заложников и съели сэндвичи, которые Шляпник принес из столовой, вдруг воцарилось необычное молчание.

Наверное, его все-таки сморило.

– Кто это? – спросил он, бросаясь к Альме с пистолетом в руке. Шляпник тоже присоединился к ним.

Она ткнула пальцем в экран.

Гусеница увидел на экране, как по одному из коридоров крадется какая-то женщина – тело напряжено, голова поворачивается влево и вправо.

Стиснув зубы, он прицелился из пистолета в директора, который все еще сидел в углу комнаты со связанными за спиной руками. Потом схватил со стола секретарши микрофон.