Скрытые намерения

Они были совсем недалеко, и было еще раннее утро. Чтобы добраться туда, потребуется всего две-три минуты.

– Как вы во все это вписались, Альма? – спросила Эбби.

– Я никогда не думала, что такое случится. Мы пытались помочь этим детям… Вы ведь та женщина, с которой уже говорил Гусеница? Он сказал, что вы проводите для нас расследование. Что пытаетесь доказать причастность полиции к похищению детей.

– Да, это так, но это долгий процесс. Должна быть с вами откровенной – такого рода расследование требует времени, Альма, тем более что я работаю одна. Даже не знаю, когда я смогу получить какой-нибудь…

Настал момент избавить их от этой ложной надежды. Похоже, что пока Стражам кажется, что Эбби сумеет найти оправдание их действиям, поколебать их не удастся.

– Это может занять месяцы.

– Вот почему я рада, что могу поговорить с вами. Нам нужно объединить усилия и хорошенько все совместно обдумать. Я знаю, вы всего лишь хотели помочь этим детям, и очень ценю это. Я ведь мать, и у меня у самой двое детей.

– Я тоже мать. – Голос Альмы надломился.

Эбби улыбнулась так, чтобы улыбка отразилась у нее в голосе.

– Очень рада это слышать, Альма. В данный момент с вами дети, и это очень обнадеживает – знать, что женщина и мать заботится об их безопасности. Должно быть, трудно так долго находиться вдали от своих детей.

– Это… это ужасно. Они наверняка уже очень волнуются.

– Уверена, что это так. А сколько лет вашим детям?

– Десять и одиннадцать.

– О, потрясающе! Всего год разницы? Я никогда бы так не смогла. Моим четырнадцать и восемь. И знаете, я только что провела несколько дней вдали от них в рабочей поездке, и это было просто невероятно тяжело. Вам сейчас наверняка намного труднее. Но представьте, как было бы чудесно потом их обнять!

– Если только я когда-нибудь увижу их снова…

– Альма, я обещаю вам, как мать матери, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам вернуться к своим детям. Но мы должны действовать сообща.

– О боже, мои друзья уже наверняка гадают, куда же я запропастилась! Мне нужно вернуться к ним.

Они уже подъезжали к школе. К счастью, большинство протестующих успели разойтись, и лишь несколько психов все еще маршировали с плакатами. Карвер подъехал к полицейским, перегородившим дорогу, и помахал им рукой. Они, должно быть, узнали его, потому что без лишних вопросов пропустили их машину.

– Мне хотелось бы и дальше общаться с вами по телефону – это возможно?

– Я так не думаю. Гусеница… это он у нас разговаривает с полицией. Мы договорились, что говорить должен он. Но я могу сказать ему, что вы звонили.

– Гусеница будет против того, чтобы вы разговаривали со мной? Почему?

– Он просто… он предпочитает сам это делать. А я доверяю ему. Мне пора идти.

Карвер припарковал машину, и Эбби вышла.