Слева молот, справа серп

Во-вторых, виновники ваших страданий известны, и к делу не нужно подключать милицию. А виновные, как я уже сказал, понесут самое суровое наказание. Простите за выражение, но мы их так морально отдрючим, что и лица, и жопы лиловей вашей будут.

– Но мне от этого не легче, товарищ Шиндельман. Кто мне вернет деньги? Как мне после такой отвратительной выходки ваших подчиненных верить людям? Я морально растерзан. И морально, и материально, и физически. Я уже чувствую себя инвалидом в свои еще достаточно молодые годы.

– Гвидо, я расскажу вам историю. Может, она немного изменит ваш взгляд на случившееся и заставит видеть мир по-другому. Мой отец – фронтовик. Закончил войну в звании майора, награжден орденами и медалями. – Шиндельман погладил статуэтку партизана. – Он дошел до Берлина. Повидал, сами понимаете, на много жизней вперед. Во время тяжелейшего боя один из его солдат получил очень серьезное ранение. Осколок снаряда угодил рядовому в пах. Думали, не выживет – мысленно прощались. Но благодаря врачам военно-полевого госпиталя и настоящему чуду он выжил. Правда, вред здоровью все же был нанесен непоправимый. Домой воин вернулся без мужского достоинства. То есть с достоинством вернулся, но без полового члена. А дома его ждала любящая супруга. И ведь не отвернулась она. Не выставила за дверь фронтовика-инвалида. А могла… Вскоре у них ребенок родился на радость всему селу. Договорились, чтобы биологическим отцом стал друг их семьи. Воспитали прекрасного сына. А вы говорите о сантиметрах, об увеличении. И ведь таких случаев было много, уважаемый товарищ Шнапсте. Да, сейчас не война. Но поверьте, Гвидо… строить отношения с женщиной исключительно на длине того, о чем мы с вами говорим… это большая ошибка. Очень большая ошибка. Да и пословицу можно вспомнить. Как говорят издревле, мал да удал!

История была правдива, но местами. Ребенок у тяжелораненого имелся еще до войны. Никакого биологического отца для нового чада искать не пришлось. Бывший артиллерист узнал об измене жены и повесился в сарае. По мнению Шиндельмана, обращение к героике могло повлиять на Шнапсте. Он ошибался: его рассказ лишь усугубил мучения официанта.

– Так, может, мне прямо сейчас пойти ампутировать гениталию и стать кастратом? Смотришь, голос прорежется! Из официантов в певцы переквалифицируюсь. А потом и женюсь. Святое ведь дело. И сразу после свадьбы попрошу свидетеля отыметь мою жену в туалете ЗАГСа. Подумаешь, человек без органа! Зато есть жена, ребенок. Образцовая советская семья! Не правда ли, товарищ Шиндельман?

– Гвидо, не нужно ничего обрезать. То есть отрезать. Ничего, кроме аппендицита, как я уже говорил. Вот что мы сделаем. Совсем скоро из отпуска вернется главный редактор. Как он появится, я тут же вам позвоню.