Слева молот, справа серп

Малютка гоготал, облокотившись о стену. У присевшего на корточки Марьина из глаз текли слезы.

– Молодой человек, я вам еще раз повторяю. Оба сапога на одну ногу. На левую ногу.

Рома отказывался верить в сказанное:

– Это же шведские сапоги! Дефицитные шведские сапоги! Вы хотите сказать, что в Швеции живут одни инвалиды? Или шведы думают, что у нас живут одни инвалиды?

– Рома-а-а! Это они за наши подводные лодки в их прибрежных водах, на которые им лосось жалуется, – истерил Джоки.

– Я ничего не думаю, – с раздражением ответила женщина. – Всего было десять пар. Девять нормальных, а одна бракованная.

– Неслыханная удача! И что?.. Что, в вашем чудном городке не нашлось двух одноногих?

– Двух одноруких алкоголиков с пилорамы знаю, но перчаток на одну руку еще не завозили. И заканчивайте балаган. Это промтоварный магазин, а не театр.

Рома пустился в длинный монолог. Наличие всего двух, давно знакомых ему зрителей не смущало:

– Скотство, замешанное на идиотизме! Продавать обувь на одну ногу! Не отдать ее в дом инвалида, не списать! А цинично выложить на прилавок, чтобы лишний раз показать народу свое к нему отношение. Хотите носить модные сапожки? Носите, ущербные! Втисните свою правую ногу в левый сапожок, мучайтесь, страдайте и осознавайте свою убогость. Инквизиторы!!! Скоро они, суки, будут пиджаки с одним рукавом продавать, брюки с одной штаниной, шляпы только с полями и без верха. Страна кровяной колбасы и напитков из цикория, которые одной чашкой способны убить столько лошадей, сколько не убьет даже тонна никотина.

– Рома, прекрати капризничать. Мы приехали сюда не за обувкой. Если дутики для тебя фетиш, то я обещаю, зимой ты будешь месить грязь рижских улиц именно подошвами фирменных «луноходов», – пообещал Джоки.

Увидев неподалеку костел, Малютка решил зайти. В Риге он на такие подвиги не решался, слишком высока вероятность быть замеченным. Присев на массивную скамью с высокой спинкой, Рома полушепотом проговорил:

– Почему у католиков во время службы можно нормально присесть, а у нас в церквах нужно стоять?

– Наверное, потому, что мы ленивее католиков. А лень – грех.

– Может, перейти в католицизм? Я буду называть тебя Андрэ, ты меня – Ромуальдом.

– И что изменится? От того, что начнем креститься слева направо, мы станем лучше жить?

– Почему нет? А потом… у нас появится еще один папа.

Джоки, припав на колени, молился. За здравствующих и усопших родных. За грешников и грешниц. И за свое успешное будущее, которое ему мог дать только комсомол и партия. Джоки знал, что большинство номенклатурщиков веруют в Бога. Хранят в секретерах и шкафчиках иконы, знают «Отче наш», как историю партии. Одни молят Господа сохранить вечность идей коммунизма. Другие просят Ео ускорить крах системы.