Слева молот, справа серп

Поджав губы, наморщил лоб и до хруста в костяшках сцепил в замок пальцы.

– Я бы, конечно, мог у Антонины и спросить. Учитывая тот факт, что поучаствовал в ее культурном развитии, касающемся отношений полов. Но она тут же спросит, откуда я узнал, и все раскроется.

– Джоки, не нужно ничего спрашивать, – попросил Рома. – Гвидо не первый раз уже истерит.

– Да, но до сегодняшнего дня он себе такого не позволял, – возразил Марьин.

– Я же говорил! Говорил, что бабка не к добру клюкой в Огре махала.

– Брат мой Ромка, ты меня, конечно, прости, но при твоих идиотских выходках любой жест, любой знак, любой звук… все, абсолютно все можно отнести к дурным приметам. Я же приложил усилия, чтобы пристроить этого страдальца на этот поезд…

– Джоки, согласен, согласен. Я виноват, – начал оправдываться Рома.

– Вот и наливай. Наливай, пей и думай, как на этот раз из ситуации выйти.

Пробуждались трудовые десантники под звук барабанящего по крышам вагонов дождя. Рому подловила помятая Люся Блиндюк:

– Жирный Калвитис стыдил меня. Сказал, что это вы с Марьиным меня в его купе прошлой ночью принесли.

– Не принесли, а втащили.

– Ой, ну ладно. И сам не святой. А у нас это… ничего у нас с тобой не было?

– Надеюсь, и не будет.

– Тебе ответить нормально трудно? – разозлилась Люся.

– А где, как ты говоришь, «это» могло у нас быть? В тамбуре, на пустом ящике из-под пепси-колы?

Малютка Джоки сходил разузнать, повезут ли работников в сады. Оказалось, что после короткого совещания было приняло решение на работы не выезжать. Оставшееся до отъезда время народ пил, не покидая вагонов.

Рига встретила ливнем. На перрон неспешно выходили утомленные «десантники». Марьин сообщил, что отправляется на базар купить обещанных Свете яблок. Предлагал составить компанию. В этот момент мимо проходил Гвидо. На предложение Хузина поговорить Шнапсте отреагировал плевком.

Зоя жила в двадцати минутах ходьбы от вокзала. До старинного дома, украшенного изящной лепкой, Рома шел пешком. По пустынным улицам города сновали редкие автомобили. Из прошелестевшего мимо автобуса махала прильнувшая к окнам детвора. Улыбнувшись, Рома помахал малышам в ответ. Вспомнил, как в детстве ездил на соревнования и экскурсии. В то время тренеры и учителя жаловались на него родителям, и внушения отца помогали на время стать послушным. Сейчас жаловаться бесполезно. Наставления родителей тонут в пустоте.

Зоя встретила поцелуем в щеку.

– Рома, хочу тебя обрадовать. Скоро ты станешь другим человеком.

– Я давно перестал эволюционировать.

– Это тебе так кажется. В Ригу приезжает ученик Довженко.

– Кинематографический соцреализм мне неинтересен.

– Кино здесь абсолютно ни при чем. Приезжает ученик известнейшего врача-нарколога Довженко.